– Ради такого приятного времяпрепровождения я освобожусь.

– Вот и отлично. – Барон встал. – Восемь вас устроит? Мой экипаж заедет за вами, потом мы пообедаем в компании голубок мадам Бруно и весь оставшийся вечер сможем любоваться их прелестями. Нет-нет, не вставайте! – воскликнул он, заметив движение Деверилла, и вежливо поклонился. – Мы уладили возникшее между нами маленькое недоразумение, и больше мне ничего не нужно.

Деверилл с нескрываемым отвращением смотрел вслед уходящему гостю. Дождавшись, когда дверь закроется, он потянулся к стакану и одним обжигающим глотком осушил его.

Глава 5

В изысканно убранной гостиной увеселительного клуба «У мадам Бруно» свет ламп искрился в хрустале и отражался от серебряных приборов, украшавших обеденный стол. В затемненных углах комнаты гостей ожидали специальные диваны для отдыха.

Деверилл, сидя за столом, молча потягивал портвейн. Слева от него расположилась хорошенькая светловолосая проститутка Фелис, а напротив Хьюард флиртовал с сексапильной брюнеткой. Именно Хьюард выбрал этих двух красавиц из почти дюжины девиц дома удовольствий.

Через некоторое время вместе с Фелис, повисшей у него на руке, он проследовал за Хьюардом наверх в отдельную гостиную, где был подан изысканный обед, и во время еды завел разговор о планах барона, касающихся «Мейтленд шиппинг». Его удивила откровенность Хьюарда и одновременно поразила вера этого человека в то, что будущее морского кораблестроения за паровыми судами.

После десерта и фруктов и сыра лакеи незаметно убрали посуду и подали превосходное вино.

Как и в случае с женщинами, из всех высококачественных вин Хьюард выбрал то, которому сам отдавал предпочтение, сообщив, что испанский портвейн исключительно хорош.

– Так вы ценитель вин? – Деверилл вспомнил утверждение миссис Пик, что перед смертью Сэмюела Мейтленда именно Хьюард принес магнату бутылку французского коньяка.

– О да. Существует всего лишь несколько вещей, которые я ценю больше, чем хорошее вино… и опытных женщин. Конечно, когда я женюсь, мне уже не понадобится посещать заведения, подобные этому, так как Антония способна удовлетворить все мои потребности.

Болезненный удар был нанесен с очаровательной улыбкой, и Деверилл с трудом подавил гнев. По мере приближения роковой даты необходимость представить обвиняющие барона доказательства, которые заставили бы Антонию пересмотреть свое решение, возрастала многократно. Допив второй бокал, Хьюард поднялся.

– Думаю, вы предпочтете остаться вдвоем, так что я забираю прелестную Дон и ухожу в другую комнату, – заявил он.

Две девицы быстро обменялись взглядами, у Деверилла создалось впечатление, что Дон предпочла бы остаться в гостиной, а не идти с Хьюардом; однако она не высказала протеста, когда барон вывел ее из комнаты и закрыл дверь, оставив своего спутника наедине с белокурой Фелис.

– Что вы желаете? – наклонившись к нему, хриплым шепотом спросила проститутка, и сквозь ее прозрачное платье Деверилл увидел пышные груди и темные соски. Однако, как ни странно, он не был уверен, необходимо ли ему пользоваться ее услугами. Единственной женщиной, которую Трей хотел видеть в своей постели, была наследница с огненными волосами, и белокурая красотка, предлагавшая себя ему, вряд ли могла стать равноценной заменой. Но быть может, ему все же удастся забыть Антонию…

– Прошу вас… Его милость ужасно рассвирепеет, если я вас не удовлетворю, а он не тот человек, которого можно ослушаться.

– И что же сделает Хьюард, если я стану ему перечить? – Деверилл заметил, что темные глаза женщины наполнились тревогой.

– Я не вправе рассказывать о наших клиентах… – Дрожь пробежала по пышному телу Фелис. – К счастью, для вас он выбрал меня.

Деверилл решил, что позже расспросит содержательницу клуба о сексуальных пристрастиях барона, и когда Фелис потянулась, чтобы развязать ему шейный платок, не стал ее останавливать, а просто прикрыл глаза. В его воображении царили совершенно иные картины: в них Антония наклонялась, чтобы обольстительно поцеловать его, и дразняще водила языком по его губам; потом опускалась перед ним на колени, проводила руками сверху вниз по груди к застежке бриджей; сжимала пальцами и поглаживала его вздувшуюся под атласом плоть, вызывая в нем еще большее возбуждение.