– Ах да, англичанка, – ответил Бен Хамади, с трудом выговаривая французские слова. – Счастлив познакомиться, мисс Викери. Надеюсь, с вами хорошо обращались?

Алисон смотрела в бездонные темные глаза полководца, не зная, как отвечать на такую непривычную вежливость. Он наверняка не желает слушать об обстоятельствах ее похищения, и, кроме того, нет смысла проклинать или жаловаться на Джафара этому могущественному человеку, особенно потому, что ее судьба, по-видимому, в руках Бен Хамади. Остро сознавая, что рука Джафара властно покоится на ее талии, Алисон выдавила учтивый ответ:

– Так хорошо, насколько можно было ожидать в подобных обстоятельствах, ваша светлость.

Коротышка галантно улыбнулся.

– Я с нетерпением жду момента, когда смогу поближе познакомиться с вами.

И, взмахнув рукой в знак окончания аудиенции, снова перешел на арабский и начал обсуждать с Джафаром, как лучше разместить прибывших гостей.

Алисон стиснула зубы, раздраженная высокомерным обращением. Махмуд, однако, был явно потрясен тем, что халиф вообще соизволил заговорить с женщиной. Он считался одним из могущественных предводителей в священной войне против неверных, и в короткой жизни Махмуда приезд халифа и возможность коснуться его одеяний были самыми счастливыми моментами. Мальчик все утро пел дифирамбы Бен Хамади, так, что под конец Алисон едва сдерживалась, чтобы не послать и его и высокого гостя ко всем чертям, вместе с его Королевским Великолепием, Джафаром эль-Салехом.

Говоря по правде, Алисон не только не обрадовалась приезду Бен Хамади, но появление арабского военачальника в лагере Джафара крайне ее встревожило. Она могла лишь предположить, что его присутствие каким-то образом было связано с планами Джафара заманить в ловушку французскую армию, иначе к чему бы халифу приводить с собой столь многочисленный вооруженный отряд? Но Махмуд либо ничего не знал, либо не хотел говорить.

Алисон хотелось бы расспросить Джафара, но он был занят с гостями. Весь лагерь готовился к пиршеству в честь халифа, которое должно было состояться вечером. Посланные охотники вернулись с тушами газелей, а на огромных вертелах жарились овцы целиком. Все это Алисон узнала от Махмуда, поскольку ей не позволили покинуть шатер и даже подходить к порогу. Сафул охранял ее так, словно от этого зависела вся его жизнь. Впрочем, вероятно, так оно и было, если учесть вчерашние события.

К удивлению девушки, Махмуд все утро находился рядом. Алисон заподозрила даже, что он жалеет ее, хотя мальчик ни разу не упомянул о гневе повелителя и о том, как Джафар связал ее после попытки бежать. Однако Махмуд был куда более общительным, чем обычно, и добровольно дал ей еще один урок берберского языка. Он также продолжал как-то странно поглядывать на нее, словно пытаясь найти ответ на загадку. Наконец мальчик, решившись, спросил о том, что, очевидно, давно его беспокоило:

– Почему вы не отворачиваетесь, когда видите мое лицо, мадемуазель? Благородные французские миссис смотрят на меня с испугом и отвращением.

Вопрос застал Алисон врасплох и глубоко задел. Махмуда, очевидно, сильно мучило собственное увечье.

Она серьезно посмотрела на слугу, сгорая от желания утешить его.

– Мой дядя, тот, что живет в Лондоне, – доктор, – ответила наконец девушка. – И я иногда приходила в больницу, где он работает. Там лежали бесчисленные жертвы оспы, чьи лица были обезображены куда хуже, чем твое.

– Хуже? И они тоже не пугали вас?

– Сначала, может быть, но я быстро привыкла.

– Не думаю, что к такому уродству можно привыкнуть.

Нотки спокойного отчаяния в голосе молодого бербера разрывали сердце девушки и, как ни странно, заставили подумать о Джафаре. В их судьбах было много схожего. Махмуду, как и Джафару, пришлось так много перенести в детстве, их души горели ненавистью. Просто шрамы Махмуда были куда более заметны.

Проглотив ком в горле, Алисон ответила, осторожно выбирая слова:

– Есть вещи гораздо важнее красивой внешности, Махмуд. Твои шрамы не делают тебя плохим или хорошим человеком. Главное, каков ты внутри. Мужество, доброта и сострадание – вот качества, достойные мужчины, и не имеет никакого значения, насколько он привлекателен.

Махмуд, широко раскрыв глаза, уставился было на Алисон, но тут же повесил голову.