Алисон ошеломленно застыла, слишком потрясенная происходящим, слишком напуганная голодным, откровенным желанием, замеченным в его глазах. Она почувствовала, что дрожит под этим по-мужски оценивающим взглядом, которым он словно гипнотизировал ее. Охваченная смятением, странно взволнованная силой жаркой страсти, словно обволакивающей ее, Алисон опустила ресницы, чтобы ничего не видеть, и молча выдерживала его присутствие, дрожащая, но гордая, беззащитная, но непокорная. Джафар словно заколдованный наблюдал, как багровый румянец медленно растекается по белоснежной коже, понимал ее невинное смущение, и безумное свирепое возбуждение пронизывало его. Он смотрел и не мог насытиться видом этой нежной кожи, маленьких, но прелестных грудей, стройных бедер и ног, скрытых парчовыми панталонами. Она сложена не так, как пышногрудые, знойные женщины его страны, цель жизни которых – ублажать мужчин, однако эти налитые изгибы словно созданы для того, чтобы наполнить ладони изголодавшегося мужчины. И, как это ни странно, костюм арабской женщины на этой изящной фигуре волновал его почти так же, как зрелище шелковистой упругой плоти. Сейчас она почти не походила на англичанку, словно став частью его жизни, традиций и обычаев. Это позволяло Джафару представлять, что она принадлежит ему, его племени, его народу.

– Ты услаждаешь мой взор, – пробормотал он по-французски, мягко, еле слышно.

Алисон медленно, против воли открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с Джафаром, и потрясенно замерла, столкнувшись с полыхающим в его глазах желанием, этим свидетельством почти физического обладания. Ей хотелось закричать, оттолкнуть его, умолять, чтобы он оставил ее в покое, но слова не шли с языка. В пересохшем горле стоял комок. Только когда его пальцы нежно скользнули по ее обнаженному плечу, она нашла в себе силы протестовать.

– Не нужно… – пробормотала она. – Я не хочу…

– Разве, ma belle?

Чуть ироническая улыбка ясно показывала, что он ей не верит.

– А я думаю, все как раз наоборот. Твое тело предает тебя. Твои соски жадно ждут моего прикосновения…

Бархатный голос словно ласкал ее. Алисон ощутила, как что-то странное, не изведанное ранее вспыхнуло в душе. Все еще сжимая ее запястья одной рукой, он погладил задорный изгиб девичьей груди, чуть провел по вершине кончиком пальца.

– Видишь, как он расцветает.

Алисон охнула, потрясенная жидким пламенем, растекшимся по жилам при еле ощутимом давлении, теплом и влагой, неожиданно проступившей между бедер.

– Думаю, настало время продолжить урок в искусстве поцелуев.

Алисон попыталась было запротестовать, но, к собственному отчаянию, не сумела выдавить ни слова. Она была не в силах говорить, не могла шевельнуться. Джафар нежно, но крепко сжал ладонями ее лицо, обжигая пристальным взглядом.

Алисон была не в состоянии отвернуться, отвести глаза от его чувственного, жесткого рта. Теплое дыхание ласкало ее щеки. Джафар наклонил голову и завладел ее губами, требовательно, властно, по-хозяйски.

Громко втянув в себя воздух, девушка снова попыталась отстраниться, но Джафар безжалостно воспользовался тем, что губы ее по-прежнему полуоткрыты. Его язык проник в ее рот, словно завоеватель в покоренную крепость, лаская, гладя, требуя ответа.

Вкус его губ подействовал на нее как любовное зелье. Этим поцелуем он словно утверждал свое господство над ней, искушал и обещал, требовал отклика. Никогда в жизни не испытывала Алисон ничего подобного. Никогда… даже с Эрве. И каким-то отдаленным, еще не одурманенным уголком мозга Алисон поняла, что именно этого поцелуя ждала от Эрве, поцелуя, возбуждавшего и волновавшего тело, рождавшего в сердце безымянные буйные желания. Потрясенная силой поцелуя, Алисон невольно вскрикнула.

Именно этого приглашения ждал Джафар. Намеренно, рассчитано обольщая, он проник языком еще глубже, пробуя, исследуя, сплетаясь с ее языком в эротическом танце, побуждая девушку сдаться на милость победителя.