– Ты ранила меня, следовательно, должна исправить содеянное. Таков закон этой страны – каждый ущерб требует возмещения.

– Да я и гроша медного не дам за ваши законы!

Щека незнакомца зловеще дернулась.

– Нет, вы, надменные европейцы, презираете чужие обычаи. Но ты скоро научишься жить по-другому.

– Черта с два! – Алисон решительно приподняла голову. Взгляды противников скрестились, словно сабли. Никто не хотел отступать. Жесткий блеск его глаз был почти пугающим. Однако просто покориться подобной наглой настойчивости было для нее немыслимым.

– А как насчет того зла, что ты причинил мне?! – раздраженно воскликнула она. – Разве я просила меня похищать?

– Это тоже своего рода мщение.

– Что ты имеешь в виду? О чем говоришь?

– Рана. Я жду.

Алисон стиснула зубы.

– Долго придется ждать. Когда ад обледенеет, тогда я, возможно, соглашусь выполнить твое требование.

Но незнакомец по-прежнему невозмутимо протягивал ей мех. Надменно-выжидающий вид окончательно вывел Алисон из себя. Долго сдерживаемая ярость наконец-то прорвалась. Вырвав мешок, она отбросила его в сторону. Иссушенная земля жадно впитала воду.

– Глупая женщина!

Тихо выругавшись, он упал на колени и замахнулся на нее. Алисон, сжавшись от страха, подняла руки, чтобы защититься от удара. Но удара не последовало. Цепкие пальцы сомкнулись на предплечье, а другая рука несильно сжала горло, вынуждая Алисон встретить взгляд разъяренных золотистых глаз, немигающих, как у ястреба. При виде едва сдерживаемого бешенства в этих глазах Алисон задрожала.

– Я считал тебя умнее, но, как видно, ошибался, – процедил он. – Только глупцы и безумцы могут тратить зря воду в этой стране. Человек, оставшийся без воды, может погибнуть.

Алисон уже жалела об опрометчивом поступке и признала правоту бербера, однако в этот момент была не способна мыслить здраво. Ей хотелось кричать, наброситься на него с кулаками, вынудить этого дикого дьявола освободить ее.

– Мне все равно! – выкрикнула она, заикаясь. – И, если это поможет отправить тебя на тот свет, я пойду на что угодно!

Несколько долгих ужасных минут бербер холодно разглядывал ее, и наконец напряженно-зловещее выражение его лица слегка смягчилось.

– Я могу в чем-то оправдать тебя, – сказал он наконец, – потому что ты англичанка. Но ты приучишься повиноваться мне. И ради самой же себя, я надеюсь, что это произойдет как можно скорее. Отныне, если тебе захочется пить, попросишь, и как можно вежливее. И без всяких жалоб и нытья станешь лечить мою рану.

Стальная хватка немного ослабла. Алисон резко вырвалась и вскочила.

– Пусть она хоть совсем сгниет, твоя рука!

Похититель тоже поднялся, заставив Алисон настороженно отступить. Но он лишь поднял мех и начал сам промывать рану. Алисон, удивленная такой уступкой, облегченно вздохнула, хотя знала, что поединок еще не завершен. Он был слишком уверен в ее поражении, но это лишь придавало девушке решительности.

Она молча наблюдала, как он, закончив лить воду на рану, закрыл мех и оттащил его в сторону. И вновь удивил Алисон, сняв тюрбан. В наступающих сумерках девушка заметила, как золотятся его волосы. Это лишь подтвердило ее предположение, что он принадлежит к потомкам светлокожих берберов. «Варварской берберской расе», – поправила она себя, мрачно глядя в его спину.

– Я хочу, чтобы ты сняла башмаки.

Негромкий приказ, отданный примерно таким тоном, каким обычно рассуждают о погоде, застал девушку врасплох. Алисон ответила взглядом, явно говорившим, что считает его не в своем уме.

– Босая ты далеко не уйдешь, если вздумаешь бежать.

– Можешь идти ко всем…

– Больше я повторять не намерен. Если не снимешь их сама, я сделаю это за тебя.

Она в беспомощной ярости воззрилась на него. Этот негодяй способен не только заставить ее подчиниться, но и, без сомнения, обрадуется возможности преподать хороший урок. Алисон решила не подвергать себя лишним унижениям и все сделать самой. Усевшись на высохшую траву, она стащила ботинки, отбросила в сторону и презрительно фыркнула.

– А теперь жакет.

– Что?! – охнула Алисон, охваченная вновь пробудившимися подозрениями.

– Зачем? Что ты собираешься делать?

– Ничего.

– Тогда почему? Без жакета я до смерти замерзну. Ты, очевидно, не собираешься разжигать костер!