Алисон снова задрожала, но не от холода. Вечер приближался со сказочной быстротой, и ей все труднее становилось сохранять мужество. Девушка отдала бы все свое состояние, чтобы оказаться в Алжире, в безопасности и цивилизованном обществе дяди и будущего жениха, под защитой французской армии. Но деньги ей не помогут, этот дикарь уже все объяснил.

Ей стоило бы послушаться Чанда. Сотни раз слуга предупреждал, что Алисон плохо кончит, но она ничего не желала слушать. И Эрве! Только позавчера он спорил, просил, уговаривал остаться в Алжире, не ездить никуда, но Алисон не обратила на его слова никакого внимания. Как же теперь она жалела о своей беспечности!

Закусив дрожащую губу, Алисон взглянула в лицо похитителя, исподтишка изучая его из-под длинных ресниц. Но увидела лишь суровую, безразличную маску, бесстрастную и холодную.

Словно почувствовав ее взгляд, он опустил голову. Алисон едва удержалась от крика, когда эти янтарные глаза впились в нее. Он казался таким безжалостным, таким свирепым! Что этот человек сделает с ней, когда настанет тьма? Отвернувшись, она постаралась не поддаваться страхам.

Джафар тоже выпрямился и посмотрел в сторону. Пятна от слез на ее бледных щеках подействовали на него больше, чем он был готов признать. Джафар не хотел тиранить девушку и не причинит ей зла, пока сможет держать ее в повиновении. Он не изменит поставленной цели. Постоянно стараясь сдерживать неуместную в такой ситуации нежность, он заставил себя не обращать внимания на волнующее прикосновение мягких бедер, на женское тепло, ставшие столь жестоким испытанием его воли.

Солнце расцветило горизонт красными и золотыми полосами, когда бербер наконец остановил лошадей.

– Здесь мы проведем ночь, – спокойно объявил он. Только тогда Алисон открыла глаза и огляделась.

Они находились в другой долине, каменистой и бесплодной, покрытой лишь колючкой и пожухлой травой. Ни домов, ни людей, ни шатров. Он собирается спать под открытым небом!

Девушка всячески боролась с подступавшим беспокойством, однако не могла не сжаться, когда рука под ее грудью напряглась и застыла. Он мгновенно замер.

– Надеюсь, ты не собираешься снова сопротивляться?

Алисон, смутившись, поняла, что он всего-навсего собирался помочь ей спешиться, и покачала головой. Она слишком устала, чтобы протестовать. Виски тупо ныли, а шея затекла от неудобного положения на твердокаменном плече бербера.

Вероятно, почувствовав, как она измучена, он осторожно снял ее с седла. Как только ее ноги коснулись земли, Алисон тут же упала на колени, но не отводила взгляда от похитителя, наблюдая за ним с настороженной неприязнью. Однако бербер не подходил к ней.

Вместо этого он расседлал лошадей, стреножил их и повесил на шею кобылы торбу с ячменем. Жеребца он покормил с руки. К удивлению Алисон, резвое животное деликатно брало губами зерна с ладони хозяина, словно воспитанный джентльмен за обеденным столом. Все это время бербер говорил с конем на незнакомом языке, мягко, почти любовно. Как это было непохоже на безжалостное обращение с пленницей!

Прислушиваясь к тихому бормотанию, Алисон против воли почувствовала, что успокаивается и почти засыпает. Низкий бархатистый голос каким-то странным образом обладал способностью утешать.

Очевидно, похититель был очень привязан к благородному животному. Известно, что берберы высоко ценят своих коней и считают их самой дорогой собственностью. А жеребец действительно был великолепен, хоть и выглядел диким, неукрощенным созданием. Гордо изогнутая шея, длинные стройные ноги и узкая голова говорили о превосходной породе, а в блестящих, широко расставленных глазах светились ум и мужество.

Взгляд Алисон невольно перешел на хозяина скакуна. Сильные руки с длинными красивыми пальцами, широкоплечая прямая фигура, легкая походка. И двигается он с гибкой грацией, присущей лишь хищникам…

Алисон резко тряхнула головой, пытаясь избавиться от назойливых неуместных мыслей. Нужно сопротивляться неотразимой притягательности этого человека! Нельзя ни на мгновение забывать об осторожности! Необходимо постоянно помнить об исходящей от него угрозе!