– Да, но прежде я хотел бы задать вам вопрос. Почему вы не убили меня, когда представилась возможность? Вам, кажется, немалых трудов стоило заманить меня в пустыню, чтобы наконец отомстить сыну генерала, приказавшего убить ваших родителей. И добровольно лишиться возможности сделать то… Признаюсь, что сгораю от любопытства.

Но Джафар, не желая отвечать, рассеянно рассматривал стакан.

– На это у меня свои причины, полковник. Достаточно сказать, что я отрекся от клятвы мести семейству Бурмонов.

– Наоборот, – грустно ответил полковник. – Вы уже отомстили тем, что похитили любовь Алисон.

Джафар резко вскинул голову, словно волк, почуявший незнакомый запах, и с внезапно заколотившимся сердцем уставился на Бурмона.

– Алисон любит вас, – тихо подтвердил Бурмон. – Разве вы не знали?

Джафар судорожно сглотнул, внезапно лишившись дара речи. Лишь через несколько минут ему удалось выдавить:

– Простите, но в это трудно поверить. Никто не запрещал ей свободно выражать свои чувства. Мадемуазель Викери сама приняла решение уехать. Она не захотела остаться со мной.

– Но, боюсь, это правда. Она сама так сказала. Именно поэтому и не приняла предложение стать моей женой.

– Она отказала вам?! – надтреснутым шепотом выдохнул Джафар. – Но до меня не дошли слухи о разорванной помолвке!

– Возможно, потому, что помолвки не было, – горько усмехнулся Эрве. – Перед тем, как Алисон отправилась в экспедицию, я сделал ей предложение. Она обещала подумать и дать ответ по возвращении. Ну а потом… мы решили, что лучше всего, чтобы общество пока ничего не узнало. Если бы мы расстались сразу после ее появления в Алжире, репутация Алисон навеки погибла бы. Моим единственным желанием было защитить ее.

– Вы… должно быть, очень любите Алисон, – выдавил наконец Джафар.

И снова горькая улыбка мелькнула на лице полковника.

– Хотелось бы верить, что я не настолько эгоистичен, чтобы ставить ее счастье выше моего собственного.

– В таком случае между нами больше сходства, чем я предполагал, – тихо, вымученно пробормотал Джафар. – Самым тяжелым в моей жизни был тот момент, когда пришлось отпустить ее.

– Вот как, – вздохнул Эрве. – Значит, я был прав. Именно из-за нее вы пощадили меня.

– Да… именно она.

– Потому что вы сами ее любите.

Джафар отвел глаза.

– Да.

– А теперь? Что вы собираетесь делать теперь?

Джафар закрыл глаза, вспоминая те мучительные дни, когда медленно умирала надежда, что Алисон будет принадлежать ему. А теперь… лишь со стороны казалось, что он живет и ведет себя, как обычно, но на деле он был скорее трупом, призраком былого Джафара, мужчины, чей дух навеки сломлен. Возможно, поэтому Джафар, не задумываясь, отправился в логово врага и почти не опасался того, что произойдет, когда полковник его узнает. По сравнению с той болью, которую причиняла необходимость жить, мысль о смерти не вызывала ужаса.

– Я еще не думал об этом… считал, что она навеки потеряна.

– Сомневаюсь. Она ведь не уехала из Алжира, вы знаете это?

– Знаю. Но не смел и предположить, что она осталась из-за меня.

Эрве резко наклонился вперед, внимательно изучая Джафара.

– Вы позаботитесь о ней?

Джафар, не мигая, спокойно встретил взгляд полковника и торжественно кивнул.

– Я отдам за нее жизнь, если понадобится.

Полковник, очевидно, поверил ему, потому что лицо его едва заметно смягчилось.

– Тогда я спокоен.

Он поднес к губам стакан и после непродолжительного молчания вновь заговорил:

– Алисон не единственная причина, по которой я хотел поговорить с вами. Мне хотелось бы обсудить будущее этой страны.

Джафар сверхъестественным усилием попытался сосредоточиться, отрешиться от неотвязных мыслей об Алисон и уделить внимание словам полковника.

– Надеюсь, вы слышали, какие обязанности возложены на «Арабское Бюро»? – осведомился Бурмон.