Джафар сжал челюсти. Как может Алисон любить его после того, что он с ней сделал? Соблазнил, лишил невинности, бесстыдно пытался возбудить ее желание, заставить забыть любовь к другому мужчине. Отчасти это ему удалось. Джафар понимал, что смог приобрести некую власть над Алисон, власть, не имеющую ничего общего с господством похитителя над пленницей. Взаимное притяжение слишком сильно, чтобы противиться ему или отрицать. И доказательством этому служило то, что Алисон сейчас лежит в его объятиях. Но, хотя он сумел возбудить в Алисон чувственное желание, все-таки не смог заставить полюбить себя. Пусть она готова отдаваться ему снова и снова и не в силах пока отказаться от этого пьянящего любовного напитка, но желание быстро проходит. Нельзя строить будущее на таком шатком основании.

Что же касается ее вопроса… Джафар не мог сделать ее своей «женщиной». Алисон никогда не согласится стать его наложницей, а ему и в голову не придет просить ее об этом. А женитьба? Мусульманская религия позволяла Джафару иметь четырех жен, однако он достаточно хорошо знал Алисон, чтобы понять: она не смирится с тем, что ей придется делить мужа с другими женщинами. А Джафар не имеет права предложить ей больше. Его первой женой должна быть дочь вождя соседнего племени. Он не смеет ставить собственные желания и мечты выше интересов своего народа.

И, кроме того, как может Джафар просить Алисон провести остаток жизни здесь, на этой дикой земле?

Сама мысль об этом невозможна. Что он способен предложить ей, кроме войны и вечных тягот? Какое будущее, кроме пожизненного заключения на чужой земле, среди чужой культуры? Даже если бы Джафару удалось жениться на ней, может случиться так, что его убьют в любом бою. И что тогда? Алисон будет отрезана от всего, что ей дорого.

Нет, правда в том, что ей будет лучше без него, среди родных ей людей, с человеком, который готов предложить ей спокойное, обеспеченное будущее.

С Эрве де Бурмоном.

Джафар, сам того не сознавая, властно сжал Алисон в объятиях. При мысли о том, что кровный враг завладеет всем, что только сейчас получил он, что любой другой мужчина станет дарить ей наслаждение, познает экстаз ее ласк, снова и снова будет брать это сладостное тело, погружаться в восхитительное тепло, кровь в жилах Джафара закипела. Но когда-нибудь ему придется с этим смиряться. Он должен вынудить себя спокойно и без эмоций учитывать обстоятельства. Правда, в его силах решить судьбу Алисон. Джафар мог держать Алисон в плену долгие годы или дать ей свободу, поставить ее счастье выше собственного. Мог позволить ей соединиться с женихом. Отослать Алисон к Эрве де Бурмону.

Теперь ничто не стоит на его пути. Вчера Джафар получил послание от своего помощника Фархата. Переговоры с французским правительством успешно продвигаются. Вскоре состоится обмен военнопленными и у него не останется веских причин использовать Алисон и ее дядю для того, чтобы выговорить наиболее выгодные условия. И письма, которые он написал высокородным друзьям деда, вскоре принесут желанные плоды. Джафар был почти уверен, что сумеет сделать возвращение Алисон в Алжир менее трагическим, сможет защитить ее имя и репутацию так, что ей не придется слишком страдать.

«Остается лишь признаться в собственном эгоизме», – саркастически думал Джафар. Но хватит ли у него сил добровольно отпустить ее?

– Джафар? Ты уже выбрал… невесту?

Джафар почувствовал резкую боль в груди. Аллах, да он даже не способен принять решение относительно освобождения Алисон, не то что думать о будущей невесте! Как бы он желал забыть о суровом долге! Для него существует лишь это мгновение, мгновение, когда он счастлив, когда может наслаждаться ощущением нежного, горячего тела Алисон рядом со своим.

– Я не хотел бы обсуждать это, дорогая.

– А если хочется мне?

Джафар, приоткрыв один глаз, с деланной яростью уставился на нее:

– Молчи или я побью тебя!

– Не побьешь! – уверенно заявила Алисон. Джафар никогда не причинит ей боли, она знает это так же твердо, как то, что она любит его. Мягкая улыбка осветила ее лицо при воспоминании о том, как нежно он ухаживал за ней во время болезни. Нет, намеренно он никогда не сделает ей больно!

Заметив ее улыбку, Джафар поднял бровь.

– Ты, я вижу, не боишься рассердить меня.