Солнце уже опускалось за горизонт, когда они обогнули вершину, выходившую на широкую долину. Внизу расстилались акры обработанной земли, не столько полей, сколько террас, ощетинившихся побегами ячменя и пшеницы. Над ними возвышался городок, в котором было несколько сотен домов, выстроенных на карнизах, один над другим. Строения окружали толстые стены с массивными сторожевыми башнями по углам. Повсюду росли кустарники и деревья.

Надежно укрепленная и сверкающая золотом в лучах заходящего солнца крепость представляла собой грозное и величественное зрелище.

– Это земли Бени Абесс, – тихо объяснил Джафар.

Услышав напряженные нотки в голосе, Алисон оглянулась и увидела, что он пристально смотрит на нее. Он, казалось, был чем-то взволнован, словно ожидал ее одобрения. Алисон задумчиво нахмурилась, подумав, что, должно быть, не поняла чего-то очень важного.

– Город просто великолепен, – сказала она наконец.

– И земли выглядят плодородными.

И Джафар, как ни странно, сразу же успокоился. Алисон удивилась. Она ведь ничуть не покривила душой. Подъехав ближе, девушка заметила ореховые рощи, абрикосовые сады и заросли инжира, окружавшие обнесенный стеной город. Ниже, там, где вилась тонкая лента реки, вертелось водяное колесо, очевидно, там была выстроена мельница. Из каменных труб, выведенных на плоские крыши, в небо поднимались клубы серого дыма. Наступало время ужина, и хозяйки скорее всего были заняты готовкой. Однако у ворот внезапно начали собираться люди, чтобы приветствовать возвращающегося вождя. Вскоре образовалась огромная толпа – мужчины, женщины, дети, гомонившие так, что из-за шума ничего не было слышно. Оглушительно лаяли собаки. Зрелище было красочным. На мужчинах были яркие шерстяные джеллабы и бурнусы, на женщинах – темные платья с цветными поясами, платки, покрывавшие волосы и плечи, и множество серебряных украшений.

Глядя на гордые, аскетичные лица, Алисон не сомневалась, что перед ней берберское племя. Женщины с открытыми лицами разрисовали кожу хной, а среди мужчин было много светловолосых, рыжебородых, с голубыми и серыми глазами. Все кланялись повелителю почтительно, но без излишнего угодничества.

Однако европейцам был оказан довольно холодный прием. Алисон то и дело ловила любопытные и подозрительные взгляды. Порой в суженных глазах сверкало пламя ненависти, и Алисон с неприятным чувством поняла, что ей здесь не рады.

Внезапно ощутив, как она одинока и несчастна, Алисон направила лошадь к коню Джафара и, осознав, что он наблюдает за ней, постаралась храбро улыбнуться, чтобы скрыть смущение.

– Тебе следовало бы предупредить, что я подвергнусь столь пристальному осмотру, – пробормотала она вполголоса. – Я бы постаралась одеться, как подобает идеальной пленнице.

Губы Джафара едва заметно скривились. Алисон не могла понять, раздражен он или забавляется внезапным выпадом, но это по крайней мере возымело желаемый эффект – Джафар отвернулся.

Вскоре они оказались за городской стеной, сложенной из неотесанных каменных глыб, скрепленных известковым раствором. В самую большую сторожевую башню были врезаны ворота с огромными, окованными железом дверьми. За ними начиналось широкое пространство, обсаженное деревьями, то, что в Англии назвали бы деревенской лужайкой. Однако здесь не было ни травинки. Почва оказалась глинистой, утоптанной и сухой, как камень.

Добравшись до самого центра площади, Джафар остановил караван и громко произнес несколько слов по-берберски. Алисон поняла, что он возвестил о победе воинов племени над французами. Люди, без сомнения, уже успели услышать радостную весть, но оглушительные крики восторга эхом разнеслись в горах.

Алисон не могла разделить их торжество, и, когда Джафар, повернув коня, повел процессию влево, девушка облегченно вздохнула. Они миновали несколько домов и множество проходов, казавшихся скорее холодными темными туннелями, чем улицами. На дальней стороне деревни, немного в стороне, стояло величественное каменное строение, напомнившее скорее мавританский замок, чем дом. Алисон решила, что он должен принадлежать очень богатому человеку, потому что тот мог похвастаться собственным источником влаги, – сверкающий поток каскадами спадал со скалистого уступа и исчезал за высокой оградой дома.