Джафар, не задумываясь, припал губами к шелковистой коже, упругим холмикам, бешено бьющейся на горле жилке. Груди Алисон набухли сладкой болью под его жадным ртом, разгоряченное тело неутомимо извивалось.

Джафар бесстыдно упивался этим нетерпением, шепча бессвязные фразы, заставляющие ее трепетать. Нежные слова доносились словно издалека. Желание стало страстным стремлением. Стремление – безумной потребностью. Отчаянной, настойчивой, безжалостной.

Ее руки слепо шарили по его жесткому телу. Никогда еще Алисон так страстно не жаждала дотронуться до этого мужчины, познать его так близко, как способна лишь любящая женщина. Да, она хотела его обладания, добивалась его с настойчивостью, которая могла бы шокировать девушку, сохрани она способность мыслить здраво. Когда-то даже намек на столь безоговорочную капитуляцию возмутил бы ее. Она боялась, смертельно боялась отдаться мужчине так беззаветно. Но чувственные, настойчивые ласки заставили забыть о страхе.

Она раскрылась перед ним весенним цветком, вращая бедрами, выгибаясь, почти теряя сознание, когда его пальцы отыскали секреты ее женственности и начали гладить жаркую влажную плоть.

Глаза девушки беспомощно закрылись, голова металась по подушке. Однако чем сильнее сжигало ее лихорадочное ожидание, тем нежнее становились его ласки. Это казалось невозможным, но Джафар сумел удержать себя в руках, хотя Алисон окончательно потеряла голову.

В одном Алисон была уверена: желание Джафара было так же велико, как и ее. Она чувствовала его нескрываемый трепет, когда он осторожно раздвинул стройные ноги мускулистым бедром, готовясь взять ее невинность. Да, это сильное тело дрожало от необузданной страсти, Алисон все сознавала и все же с трудом верила, что этот гордый, неукротимый, жестокий человек способен лишиться рассудка от желания к ней. И какой-то частью одурманенной сладострастием души Алисон ощущала странную робость. Собственная способность вызвать в Джафаре подобные чувства потрясала ее, наполняя одновременно ошеломительным ощущением всемогущества. И когда Джафар приподнялся над Алисон, она ответила всем сердцем, без стыда и боязни, подавшись навстречу, приподнимая бедра, чтобы принять его, слиться воедино с возлюбленным.

Однако первый медленный толчок застал ее врасплох, и Алисон невольно сжалась от внезапной резкой боли. Джафар замер, глядя на Алисон с такой нежностью, что она почувствовала, как откликается сердце.

– Хочешь, чтобы я остановился? – пробормотал он на безупречном английском языке. Но Алисон была слишком потрясена, чтобы размышлять над этим странным фактом.

– Нет… нет… прошу… не останавливайся, – выдохнула она.

Джафар улыбнулся такой чувственной улыбкой, что кровь бросилась в лицо девушки.

– Никогда, Эхереш.

И медленно, бесконечно осторожно снова начал двигаться, осыпая ее лицо, шею и плечи исступленными поцелуями, проникая все глубже и глубже, пока ее тело не приняло его до конца.

Алисон едва слышно вскрикнула. Она не сознавала, как опустошена, до тех пор, пока он не наполнил ее. Не знала, что такое блаженство, пока он не стал частью ее. И теперь испытывала восхитительное ощущение законченности, завершенности, какое мог ей подарить лишь Джафар. Боль исчезла, оставив лишь пульсирующее, неудовлетворенное желание.

– Взгляни на меня, – хрипло пробормотал Джафар, но слова были ни к чему. Алисон не могла отвернуться, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Он долго смотрел в ее раскрасневшееся, опьяненное любовью лицо, а затем снова медленно вонзился в покорное, жаждущее тело. Это неспешное, сводившее с ума нежное обладание лишало разума, кружило голову. Алисон превратилась в буйное, дикое создание, сгорающее в лихорадке страсти. Она, задыхаясь, наблюдала, как свет и темнота сменяют друг друга в глазах Джафара, когда он намеренно неспешно, мучая и дразня, доводил ее почти до потери сознания. Но это продолжалось недолго. Захваченный тем же сладостным томлением, Джафар, тяжело дыша, забыл о любовных играх и с силой вонзился в тугую плоть, властно овладевая возлюбленной, двигаясь все быстрее в накаленном, настойчивом ритме.