– Держу пари, это он. При такой скорости завтра утром он будет в гавани Кирены.

– Мы его догоним?

– Попытаемся. – Торн стиснул зубы.

На Диану повеяло холодом, хоть она пыталась успокоить себя, и самые мрачные предчувствия овладели ею. Что принесет им завтрашний день?

В ту же ночь она пришла к Торну. Она не могла оставаться одна. Ей было ясно: как только они прибудут на Кирену, может случиться что угодно, и потенциальная опасность внушала тревогу. Нужно было вновь ощутить, как Торн прикасается к ней, чтобы успокоиться.

Даже более того, Диана признавалась себе, что хочет еще раз насладиться им, чтобы отложить воспоминание на будущее, когда его уже не будет с нею.

На ее стук Торн открыл дверь каюты и не выразил удивления. Молча отступил в сторону, пропуская Диану, а потом тихо закрыл за ней дверь.

– Не могу уснуть, – прошептала она.

– Я тоже.

Он еще не раздевался. Свет лампы рядом с койкой мягко заливал небольшую каюту и неразобранную постель.

Ничего не спрашивая, Торн привлек Диану к себе, жарко целуя, зажигая в ней неистовое пламя.

Так же не говоря ни слова, он раздел ее, сбросил одежду с себя и лег рядом на узкую койку. Когда он оказался так близко, жгучее, безысходное желание коснуться, погладить его захватило Диану. Она обняла его, и вскоре он овладел ею.

Торн отдавал жар своего желания, поддерживая в Диане внутренний огонь. Страсть накрыла их палящей волной. И совсем скоро этот восторг наслаждения стал совсем непереносимым.

Потом она лежала в объятиях Торна тихая, покорная, а он гладил ее вдоль шелковистой спины.

Ему никогда не будет хватать Дианы.

Как только в самом начале плавания она заявила о расторжении помолвки, он запаниковал. Потом успокоился, напомнив себе, что для него это всего лишь временное отступление. Даже сделал вид, что согласился с ее доводами. Но никогда он не даст Диане уйти.

В конце концов она будет его женой. И он завоюет ее любовь.

Торн затаил дыхание, когда понял, что означает это глубинное чувство, бьющееся у него в груди. Любовь. Это единственное слово, которое могло описать жгучую, пронзительную нежность, заполнявшую его сердце. Без сомнения, он любил Диану.

Он лежал не двигаясь, удерживая ее и удивляясь своему открытию.

Как это случилось?

Как получилось, что она забрала себе его сердце? Всю жизнь он ждал ее. Его ненасытное желание было больше, чем просто желание физической близости. Их связывало нечто большее, чем страсть.

Диана удовлетворяла его какую-то идущую из глубины душевную потребность. Она заполняла собой пустоту внутри его, давая ощущение собственной цельности.

Он хотел Диану, она была нужна ему на всю оставшуюся жизнь, навсегда. Он сделает все, что угодно, лишь бы она чувствовала то же самое к нему. Сама мысль о том, что она никогда не полюбит его, приводила его в содрогание. Он не допустит этого.

Словно прочитав его мысли, Диана вздрогнула. Слегка повернувшись, она прижалась лицом к его обнаженной груди.

От этого нежного и тревожного жеста больно сжалось сердце. Торн выдержал паузу и спокойно спросил:

– Что случилось, любимая?

Повисла тишина, а потом Диана тихо призналась:

– Я боюсь того, что может случиться завтра, Торн. Я боюсь за тебя.

– С чего бы это?

Приподнявшись на локте, Диана посмотрела на него. Ее лицо было мрачным и встревоженным.

– Положим, мы догоним Форрестера, и что дальше? Он захочет убить тебя.

Торн криво усмехнулся:

– У него это не получится, поверь мне.

– Пусть так… Меня пугает сама мысль, что тебе может угрожать опасность. Я знаю, ты бесстрашный человек, но прошу, Торн, пообещай, что будешь осторожен. Я не хочу, чтобы ты рисковал и закончил, как Натаниель.

Торн убрал темную прядь с ее лба.

– Опасность – неотъемлемая часть моей работы. Ее невозможно избежать. Но обещаю, что не буду бессмысленно рисковать. Уверяю тебя, мне ни к чему безвременная кончина. Особенно теперь. Я хочу дожить до глубокой старости.

Ведь это правда, удивленно подумал Торн. Раньше он никогда не уклонялся от опасности. Он просто не обращал на нее внимания. Он привык бросать вызов судьбе и рисковать. Это ему давало особое ощущение того, что он по-настоящему жив.