Простая церемония бракосочетания закончилась очень быстро, а потом все двинулись в каюту капитана, где он устроил роскошный обед в честь молодых, и было поднято немыслимое количество тостов за их счастливое будущее.

Вино помогло Диане набраться смелости, но к концу вечера нервы были напряжены до предела. Наконец капитан предложил тост, от которого ее беспокойство только возросло – за следующую свадьбу, за свадьбу лорда Торна. Когда Диана почувствовала на себе взгляд Торна, она приказала себе подыграть ему.

Все стали расходиться по своим каютам, а Диана подстерегла Торна и сказала, что им нужно поговорить наедине. Зная, чем все кончится, если повести его к себе в каюту, она предложила подняться на верхнюю палубу, чтобы за шумом моря никто не услышал, о чем они будут говорить. Она остановилась у перил смотровой площадки по левому борту, и тут к ней присоединился Торн.

Набравшись духу, Диана выложила заранее приготовленную речь. В тусклом свете луны она видела лицо Торна, однако по его выражению не могла определить, о чем он думает. Диана говорила, что будущее Эми, слава Богу, определилось, что теперь нет резона притворяться и что она считает, подошло время расторгнуть помолвку. Торн долго молчал, потом пробормотал в ответ:

– Согласен. Так как будущее Эми, слава Богу, определилось, теперь нет резона притворяться.

Диана непроизвольно вцепилась в поручни. Она предполагала – а может, надеялась? – что он будет сопротивляться.

– Ты меня слышал? Я прерываю нашу помолвку.

– Да, я тебя слышал. Ты бросаешь меня.

От этой вежливой отстраненности у Дианы встал комок в горле. До смешного захотелось, чтобы он спорил, чтобы не позволял ей нарушать обязательства.

Сглотнув с трудом, Диана постаралась, чтобы ее ответ прозвучал легкомысленно:

– Я не бросаю тебя. Я всего лишь прекращаю этот глупый маскарад. Мне кажется, ты должен быть рад тому, что соскочил с крючка. Ты никогда не собирался ни на ком жениться. И разумеется, не хотел, чтобы тебя принуждали жениться только потому, что скомпрометировал меня.

– Может, и так, – откликнулся Торн. – Хотя мне все больше и больше нравилась мысль, что ты станешь моей женой.

– Тебе это так же быстро разонравится, вот уж не сомневаюсь, – пробормотала Диана. – Я перестану быть помехой, и ты опять вернешься к своей вольной жизни. Освобождаю тебя от всех обязательств по отношению ко мне, Торн.

Желваки дернулись у него на челюсти, но он только взял ее руку, поднес к губам и беззаботно улыбнулся:

– Ты права, нас больше ничего не вынуждает жениться.

Готовность, с которой он сдался, наполнила ее настоящим страданием, жгучей болью в груди.

– Ну тогда все в порядке… Спокойной ночи, – промямлила она.

Кляня свое глупое сердце, она резко повернулась и отправилась к себе в каюту, не сомневаясь, что Торн провожает ее взглядом.

Несмотря на уверенность в том, что она поступила самым правильным образом, остаток пути для Дианы стал настоящей мукой. Главной причиной было соседство Торна. Он вел себя так, словно ничего не случилось, с обычным своим шармом завоевывая и пленяя, а ей приходилось сражаться против нескончаемого соблазна.

Приходилось постоянно напоминать себе, что она была права, когда покончила с их помолвкой. Их брак, в котором привязанность испытывала бы только одна сторона, стал бы непереносимым для них обоих. У Торна это поначалу рождало бы обиды, а потом закончилось бы чувством презрения. Для нее это означало бы верную дорогу к разбитому сердцу.

Но даже зная, что должна испытывать облегчение после их разрыва, Диана все равно не смогла уберечься от черной меланхолии, которая навалилась на нее в конце их двухнедельного пути, от чувства на грани отчаяния. Из головы не шло, что это их последнее плавание вместе с Торном.

Ей казалось, что впереди их ждет неудача, а Торна подстерегает опасность.

Мрачное предчувствие только усилилось, стоило им миновать Гибралтар.

По подсчетам капитана, почти день пути оставался до Кирены, когда смотровой закричал, что впереди по курсу идет корабль. Прошло полдня, и капитан, вооруженный подзорной трубой, сообщил, что это бригантина.

Услышав новость, Диана почувствовала, как ей стало плохо.

– Это Форрестер? – с волнением спросила она у Торна.