Он по-прежнему хранил молчание. Торн запустил пятерню в волосы и тяжело вздохнул. Диана, конечно, имеет право знать, почему убили Натаниеля и почему сам он сейчас в опасности, однако он по-прежнему должен быть верен клятве, данной Обществу.

– Я многого не могу тебе рассказать. От этого зависят жизни людей. Но раз уж мы с тобой вот-вот поженимся – это все-таки другая ситуация… Мы члены Общества, которое было основано, чтобы бороться со злом и тиранией. Это, если угодно, общество защитников благородного дела. Мы сохраняем в тайне наше существование, потому что в противном случае это уменьшит нашу эффективность и подвергнет опасности тех, кому мы помогаем.

Диана нахмурилась, но казалось, что она с готовностью восприняла его объяснение.

– Твоя тетка – леди Хеннесси – знает об Обществе?

– Нет. Она думает, что я выполняю отдельные поручения министерства иностранных дел и сэра Гавейна. Но она понятия не имеет, что я его главный представитель в Лондоне.

– А твой отец?

Торн криво усмехнулся:

– Отец знает, что я вступил в Общество. Во-первых, именно он отправил меня к сэру Гавейну, потому что считал, что мне нужно искушать грехи, спасая других людей.

Диана искренне удивилась, посмотрев на Торна:

– И как, удалось?

– Более или менее.

– Что ты собираешься теперь делать?

Торн откинулся на спинку кресла.

– Нет сомнения, что Форрестер собирается убить сэра Гавейна. Я должен его остановить. Форрестер долго вынашивал свою месть и, наверное, считает, что у него остался последний шанс.

– Как ты собираешься остановить его?

– Надо оказаться на Кирене, опередив его. Я уже приказал подготовить корабль, чтобы выйти завтра ночью. Моя шхуна вне конкуренции с любым судном, какое окажется в распоряжении у Форрестера. Но он опережает нас почти на неделю. Нам бы очень помогло, если бы мы знали, куда он направляется. Сейчас Йейтс объезжает лондонские судовые конторы и пытается отыскать, заказывал ли Форрестер места на каком-нибудь судне, идущем в Средиземное море, или, может, зафрахтовал целый корабль. У нас нет времени проверить другие порты, как Саутгемптон или Фолмут.

– Значит, ты отчаливаешь завтра вечером?

Торн услышал смятение в ее голосе и почувствовал, как потеплело на сердце.

– Раньше этого срока моя команда не будет готова. Остается только надеяться, что мы опередим Форрестера и прибудем первыми. Для меня сэр Гавейн как отец, даже больше чем отец. Не прощу себе, если его убьют.

– Мне кажется, Венера отправилась вместе с братом.

– Самое вероятное предположение. Как и Томас, она обвиняет «хранителей» в убийстве отца и матери. Ты ведь помнишь, как она переживала, несмотря на то что с той поры прошло немало лет. Она может быть настолько же виновной, как и ее брат. Возможно, они вместе завлекали Натаниеля, чтобы убить его.

Диана встала и подошла к Торну.

– Я хочу поехать с тобой.

Он вскинул брови.

– На Кирену?

– Да. Я уже участвую во всем этом. Нравится тебе или не нравится. Натаниель был моим родственником. Венера – моя подруга. А ты… – Она умолкла, поджав губы. – Я сойду с ума, ожидая тебя здесь и не зная, что там происходит.

Торн поднялся и внимательно глянул на Диану. Она беспокоилась о нем, это было очевидно, и хотела защитить его.

– А как же быть с твоими занятиями живописью? На следующей неделе у тебя начинаются занятия в академии. Карьера серьезно пострадает, если сейчас ты все бросишь и уедешь.

– Начну все заново, когда вернусь.

Торн стоял и не знал, что делать. Совершенно точно, ему не хотелось подвергать Диану опасности. Но если она отправится вместе с ним, риск будет небольшой. Как только они прибудут на остров, он сделает все, чтобы она оказалась в безопасности.

Перспектива остаться одному и не видеть ее по меньшей мере месяц, пока он будет добираться до Кирены и обратно в Лондон, ему не нравилась. Кроме того, ему мало симпатична была мысль оставить ее одну в Лондоне.

Он протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Ладно, согласен, можешь поехать со мной, но только при одном условии.

– Каком условии?

– Сегодня ты останешься здесь, у меня.

Диана посмотрела на Торна, словно готовясь отказать. Не желая услышать «нет», он положил ей руку на затылок.

– Будем заниматься сегодня любовью, Диана. Я не видел тебя несколько дней и все это время изнывал по тебе.