– Черт возьми, Лили!.. Неужели вы думали, что сможете избавиться от меня, передав какой-то другой женщине?! Почему вы на это решились? Вы действительно считали, что она сможет преуспеть и завлечь меня? Считали, что я захочу другую женщину?

Лили обхватила плечи руками.

– Ну, честно говоря, да, я так думала. Подумала, что вы откажетесь от меня, если она удовлетворит ваши желания.

– Проклятие!.. – Хит запустил пальцы в волосы. – Лили, ведь я хочу, чтобы вы стали моей женой. А если бы я хотел только постели, то мог бы найти множество других женщин, готовых ублажить меня.

– Да, знаю, – кивнула Лили. Она почему-то вдруг почувствовала себя виноватой.

– И я вполне способен сам найти себе любовницу, если потребуется. Мне не нужна ваша помощь, понимаете.

Лили подошла к дивану и села.

– Простите, милорд. Теперь я понимаю, что мне не следовало… так поступать. Кроме того… – Лили в волнении кусала губу. – Я даже не подумала о риске, на который пошла Ада. Ведь у нее появился новый покровитель, и он мог бы отказаться от нее, если бы узнал, что она кокетничает с вами.

– Значит, именно по этой причине вы вошли в комнату? Потому что беспокоились за Аду?

– М-м-м… не совсем.

– Тогда почему же?

Лили пожала плечами и в смущении пробормотала:

– Я… не хотела, чтобы вы целовали ее.

Маркиз внимательно посмотрел на нее, потом едва заметно улыбнулся.

– Выходит, вы ревновали?

Почувствовав предательский румянец на щеках, Лили опустила голову.

– Ну… да.

Приблизившись к дивану, Хит сел рядом с ней. Немного помолчав, сказал:

– Полагаю, я должен ликовать. Вероятно, я делаю успехи, если заставил вас ревновать.

Лили нахмурилась и пробурчала:

– Вы рано радуетесь, милорд. Я пока что не собираюсь выходить за вас замуж. У меня нет таких намерений.

Она снова почувствовала на себе его пронзительный взгляд.

– Значит, вы признаете, что ревновали, но не собираетесь думать о моем предложении? Не очень-то логично. Черт возьми, Лили, ну почему вы так упорствуете?

– Я уже объясняла вам.

– Потому что брачный союз ваших родителей был крайне неудачным? Но разве из этого следует, что наш будет таким же?

Лили наконец-то подняла глаза.

– Если бы вы переживали в детстве то же, что пережила я, вы бы так не говорили. Я не хочу рисковать, понимаете?

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Похоже, вы абсолютно уверены в том, что наш брак будет таким же, как брак ваших родителей.

– Ну… не совсем уверена. Но такими вещами нельзя рисковать. Я не хочу быть несчастной всю оставшуюся жизнь.

На щеке Хита снова задергался мускул.

– Вы постоянно вспоминаете своего отца. Господи, чем же он так обидел вашу мать? Что он натворил?

Лили поджала губы.

– Я не хочу об этом говорить.

– Черт побери. Лили! Как же я смогу доказать, что отличаюсь от вашего отца, если понятия не имею, что он сделал?

– Что ж, хорошо… – Лили судорожно сглотнула. – Если вам так обязательно знать… Он ударил ее! Он бил ее кулаками, затем повалил на пол и пинал ногами. Она так ужасно кричала!.. Я не смогла этого вынести. Я просто не смогла вынести, поэтому… Поэтому я схватила нож и сказала отцу, что убью его, если он не оставит маму в покое. И я бы сделала это. Да, я убила бы его, если бы он еще раз поднял на нее руку. Вы это желали услышать?! – Последние слова Лили почти выкрикивала. И замолчав, в ярости посмотрела маркизу в глаза.

– Да, понимаю… – В его голосе были сочувствие и нежность. – Значит, вам пришлось защищать мать от жестокости вашего отца?..

Лили молча кивнула. Когда же она вновь заговорила, в глазах ее были слезы.

– Больше всего я жалею, что больше ничем не смогла ей тогда помочь. Год спустя мама завела любовника, чтобы хоть как-то облегчить свою жизнь. А потом ей пришлось уехать из Англии. Вы, наверное, знаете о том скандале…

Какое-то время Хит молчал. Потом взял лицо Лили и ладони и, глядя ей в глаза, проговорил:

– Я никогда не ударю вас, милая. Никогда. И я ни разу в жизни не ударил женщину, поверьте мне.

В этом она ему верила, и ей нечего было возразить. Лили уже знала, что маркиз не из тех, кто способен причинить женщине боль. Боль физическую… Но он вполне мог причинить ей душевную боль – именно этого они боялась.