– Тихо, дорогая. Позвольте кое-что показать вам. Когда же он поцеловал ее, Лили тихонько вздохнула, однако не отступила. А Хит вздрогнул, а потом замер на несколько мгновений. Так он и думал! Он не ошибся в Лили! Сейчас, целуя ее, он снова чувствовал в ней тот же самый огонь, что и тогда, на чердаке. Между ними словно вспыхнуло бушующее пламя, и казалось, что оно будет разгораться все ярче.

«Что ж, теперь все ясно! – мысленно воскликнул Хит. – Именно та женщина, которая мне нужна. И, следовательно, я ни за что от нее не откажусь».

Взглянув на Лили с улыбкой, маркиз проговорил:

– Видите ли, дорогая, я просто хотел убедиться, что мое влечение к вам не минутный каприз, а стойкое чувство. Настоящее чувство. И теперь я знаю: оно действительно настоящее. Вы тоже чувствуете это, не отрицайте.

Ошеломленная словами маркиза, Лили облизала губы. Потом прошептала:

– Да, я почувствовала что-то… Но это… это было не так уж приятно.

Хит взглянул на нее с упреком. Я никогда бы не подумал, что вы способны на ложь, дорогая.

– Я вовсе не лгу. Мне не понравилось целоваться с вами. Это меня… смутило и слишком взволновало.

– Вы почувствовали, что теряете над собой контроль, и это вам не понравилось?

– Вот именно! Я рада, что вы понимаете…

– Нет, я совершенно вас не понимаю. Я предлагаю вам наслаждение, превосходящее ваши самые смелые мечты, а вы отвергаете меня. Почему?

Лили в раздражении передернула плечами.

– Меня совершенно не интересует наслаждение.

– Подозреваю, что смогу изменить ваше отношение…

– Милорд, ваше высокомерие меня удивляет. Хит заглянул ей в глаза.

– О чем вы, Лили? Какое высокомерие? Просто элементарный здравый смысл. Меня влечет к вам, поэтому я хочу сделать вас своей женой. Мне не нужна связь, которая приведет к скандалу. Именно поэтому я собираюсь ухаживать за вами.

– Без моего согласия?

– Я надеюсь честно заслужить ваше согласие. И собираюсь начать прямо сейчас, снова поцеловав вас.

Лили решительно покачала головой. Упершись ладонями в маркиза, пробормотала:

– Я не позволю вам… изнасиловать меня, лорд Клейборн.

Хит расплылся в улыбке.

– Сейчас день, дорогая, а вокруг полон дом людей. Полагаю, что в такой ситуации вам не грозит насилие. Но это не значит, что я не использую все средства убеждения, находящиеся в моем распоряжении.

В следующее мгновение он привлек к себе Лили и, наклонившись к ней, прижался губами к ее губам. И тотчас же между ними снова вспыхнуло пламя, и Лили тоже это почувствовала. Голова у нее закружилась, и она, ошеломленная своими ощущениями, в отчаянии подумала: «Кажется, он прав… Похоже, что все это – не минутный каприз».

Поцелуй маркиза пьянил и возбуждал, только на сей раз, она никак не могла винить в этом шампанское. Лили чувствовала, как по всему телу прокатывались горячие волны, и с каждым мгновением жар этот усиливался. Ладони ее по-прежнему упирались в грудь маркиза, но в какой-то момент руки, словно сами собой обвили его шею, и она, наконец, ответила на поцелуй.

И тотчас же руки Клейборна скользнули к глубокому вырезу ее вечернего платья, и длинные пальцы стали легонько поглаживать груди девушки. Соски ее тут же напряглись под тонкой шелковой тканью, а грудь стала необыкновенно тяжелой.

Едва удерживаясь от стона, Лили закрыла глаза и тотчас почувствовала, что колени ее подгибаются. А Клейборн продолжал ее ласкать, и все его прикосновения были такими нежными, такими бесстыдными, такими… правильными.

В какой-то момент Лили вдруг поняла, что маркиз уже перестал целовать ее, хотя пальцы его все еще ласкали округлости ее грудей.

– Вот видите? – послышался его низкий хрипловатый голос. – Теперь вы понимаете, что я прав?

Тут Лили, наконец, открыла глаза. Да, она понимала… Понимала, что изнывает от желания… Она не могла это отрицать, не могла скрыть.

«Но ведь я этого не хочу! – воскликнула она мысленно. – Не хочу подчиняться мужчине!» Собравшись с духом, Лили выскользнула из объятий маркиза и попятилась от него. Когда же он шагнул к ней, она выставила перед собой ладони, как бы защищаясь. И тут же отошла в дальний угол спальни. Дрожащей рукой она убрала за ухо выбившуюся прядь и, судорожно сглотнув, проговорила: