Лорен выпрямилась; длинные ресницы внезапно скрыли ее зеленые глаза. Лайла была права лишь отчасти. Андреа Карлин и вправду освободится от опеки Джорджа Барроуза, но Лорен Девриэ вынуждена будет продолжать скрываться — Барроуз сможет при желании в любую минуту упрятать ее в тюрьму за соучастие в обмане, а Реджина Карлин будет по-прежнему стремиться убить ее, стоит ей только возвратиться в Англию. Лорен хотела навсегда похоронить свое прошлое, однако временами ей казалось, что лучше было бы открыться Лайле во всем, чтобы она не вспоминала больше о наследстве семьи Карлин.

— Мне не нужно это состояние, Лайла, и я не собираюсь возвращаться в Англию, чтобы предъявить на него права.

Лайла взяла несколько больших пышных перьев и стала прикалывать их к тюрбану Лорен.

— Ты все еще боишься Реджины, верно? А ты знаешь, что покушение на убийство карается по закону? Жан-Поль тебе поможет. Он не раз говорил мне, что готов провести расследование…

— Я не хочу, чтобы Жан-Поль проводил какие бы то ни было расследования. Состояние Карлина принесло боль и горе многим людям, и я не желаю больше иметь с ним дело.

Лайла вздохнула:

— Как хочешь. Но я считаю несправедливым, что богатая наследница работает в игорном доме и ютится в крохотной комнатушке, которую называет домом. Ты не должна здесь жить, Лорен. Твое месте в Бельфлере.

Лорен опустила голову. Плантация Жан-Поля располагалась в пяти милях от Нового Орлеана в очень красивом месте, где было бы гораздо легче сохранить инкогнито. Однако Лорен чувствовала себя там незваной гостьей.

— Нет, мое место здесь, — украдкой вздохнув, ответила она.

— Твой отказ переехать в Бельфлер может быть истолкован как элементарная неблагодарность. Жан-Поль так много сделал для нас…

— Ты же знаешь, Лайла, что это не так. Я просто не хочу навязываться. У тебя растет сын, тебе нужно его воспитывать, и я буду только мешать.

Лайла всплеснула руками:

— Ты говоришь полную ерунду, но дело даже не в этом. Меня очень тревожит твое упрямство и то, что ты намерена спуститься вечером вниз. Жан-Поль специально предупредил меня, что некоторые из сегодняшних гостей могут вести себя не так, как подобает джентльменам.

Лорен ничего не ответила. Вместо этого она очень осторожно достала из футляра ожерелье, преподнесенное Жан-Полем на Рождество, и застегнула его у себя на шее. Изумрудная капля размером с небольшой желудь и цепочка из маленьких бриллиантов, на которой она была подвешена, тут же засверкали множеством разноцветных искорок. Лорен надевала это ожерелье лишь тогда, когда ей приходилось развлекать гостей игорного дома.

Лайла уперла руки в бока и приготовилась к бою.

— Я не уйду, пока ты не пообещаешь мне держаться от игорной залы подальше. Ей-богу, Лорен, если бы я не знала о твоей боязни замкнутого пространства, я бы заперла тебя в этой комнате.

— Я буду очень осторожна, Лайла. Обещаю вести себя так примерно, что все вокруг сочтут меня синим чулком.

Произнеся еще несколько наставлений, Лайла наконец ушла.

Оставшись одна, Лорен тихо затворила дверь. Ей внезапно расхотелось спускаться вниз и развлекать прибывающих гостей. Разговор с Лайлой оживил в ее душе слишком много призраков из прошлого.

Лорен подошла к небольшому окну под самой крышей и раздвинула шторы. Ее комната помещалась на третьем этаже в дальнем конце коридора, и сюда почти не долетали шум и суета, царившие внизу каждый вечер.

Девушка посмотрела вниз. Прямоугольный двор был еще пуст, потому что вечер только начинался. Мягкий весенний ветерок разносил по округе сладкий запах жасмина. В свете единственного китайского фонаря крошечный сад с мелодично журчавшим посредине фонтаном наполнялся нежными таинственными тенями. Чуть поодаль тонули в полумраке миртовые кусты и уединенные беседки, увитые плющом, специально устроенные для гостей игорного дома и их избранниц.

Сейчас только бесконечное пение фонтана достигало слуха Лорен, но по ночам, когда она часами лежала без сна в постели, ей не раз доводилось слышать шепот и приглушенный смех, долетавшие из окна.