Все еще сжимая ее плечи, он перевернул Элеонору на спину и лег сверху, не встречая сопротивления. Она широко раздвинула бедра, такие податливые и приглашающие войти, и скользнула пальцами в его темные волосы.

Лицо Дэймона было напряженным от сильного желания, глаза горели неистовым огнем… Он погрузился в колыбель, которую она приготовила для него, и от накала страсти, которую она прочитала в его глазах, ее сердце сжалось. Уткнувшись в изгиб ее шеи, он вошел во влажную манящую теплоту.

В ответ Элеонора выгнула спину, уже не сдерживая безумных конвульсий, двигаясь в такт навстречу мужскому жезлу, ускоряющему темп с каждой минутой. Не противясь невероятному напору, Элеонора как лиана обвилась вокруг тела мужа. Искра, которую он раздул в ней до сумасшествия испепеляющего пламени, захватила до краев все ее существо. Взлетая навстречу, она наслаждалась его движениями, чувствуя, как он то покидает ее гавань, то снова утопает в ней, погружая до основания, свой могучий стержень.

Стон Элеоноры постепенно превратился во всхлипывания, требовательные вздохи и восклицания, которые еще больше разжигали безудержную мужскую страсть. Вдруг Дэймон выкрикнул ее имя, и его голос волной прошелся по ее охваченному жаром телу. Каждая ее клеточка напряглась и, казалось, готова была разорваться на части, женское горнило страсти полыхало и сжигало беспощадным сладким пламенем все ее существо…

Видя ее неистовый оргазм, Дэймон наконец сдался. Его сильное тело изогнулось, и он резко взорвался глубоко внутри нее. Откинув голову, он чувствовал себя так, словно разбился вдребезги. Он оскалил зубы от беспредельного наслаждения, и из его горла вырвались гортанные стоны освобождения.

Упав на Элеонору, он крепко обвил ее руками. Его дыхание было неровным, он лежал разгоряченный и обмякший, все еще находясь в ней и с каким-то отчаянием не отпуская ее от себя ни на миллиметр.

Элеонора постепенно стала приходить в себя. Ее руки скользнули вверх по его спине, нежно поглаживая любимого. В ответ на эту ласку Дэймон прижался лицом к изгибу ее шеи, как будто пытаясь впитать в себя тепло и силу, исходящие от нее.

У Элеоноры застрял комок в горле от нахлынувшего нежного чувства, которое Дэймон своей беспомощностью пробудил в ней. Он перевернулся и лег на свою сторону кровати, а она внимательно изучала его лицо при тусклом освещении. Он выглядел обессиленным, ранимым, однако в его глазах уже не было загнанного выражения.

Счастливая и окрыленная надеждой, Элеонора взяла его за руку.

— Спите, Дэймон. Сегодня ночью я останусь с вами.

К счастью, он не стал возражать, а просто закрыл глаза. Его ресницы сомкнулись, образовав на щеках два черных полумесяца.

Душу Элеоноры переполняли теплые чувства. Она все еще не отпускала его руку, и их пальцы по-прежнему были переплетены. Она намеревалась охранять мужа целую ночь, отгоняя прочь мучающие его ночные кошмары.

«В этом и заключается привилегия жены — поддерживать и утешать своего мужа», — размышляла Элеонора. И впервые после их скоропалительной женитьбы она почувствовала, что действительно является его женой. Женой Дэймона.

Это сладкое слово казалось ей сейчас несколько странным и чудесным одновременно. Мысль о том, что теперь она по-настоящему принадлежит ему, рождала в ее душе трепетные чувства.

Возможно, Дэймон пока не хотел стать ей настоящим мужем, однако сейчас она точно знала, что он наверняка что-то чувствует к ней. И после такой ошеломляющей близости Элеонора была уверена, что не ошибается.

По всей видимости, после выпитого спиртного и бурных ласк силы покинули Дэймона. По звуку его медленного ровного дыхания Элеонора поняла, что он заснул. Она нежно улыбнулась и тихо положила ладонь ему на грудь, чувствуя удары его сердца кончиками пальцев.

На душе стало светло и радостно, когда он невзначай придвинулся ближе к ней, ища успокоения и тепла.

Сегодня вечером она утешила его. Он все еще с большой неохотой говорил о своем брате, но, по крайней мере, она сделала первый шаг.

Теперь Элеонора знала, почему Дэймон так сильно охраняет свое сердце, а также по какой причине он отказывается заполнить свою жизнь любовью. Он бы не вынес, если бы пришлось потерять кого-нибудь еще. Она задавалась вопросом, насколько далеко заведет его этот страх.