Последнее замечание разозлило Морган. Но одновременно заставило задуматься о собственной верности. Она никогда не встречалась с Екатериной Арагонской, хотя сочувствовала первой жене Генриха. Она служила верой и правдой Анне и искренне уважала вторую супругу короля. Сейчас она в шоке от того, что произошло с Анной, и в то же время связана узами дружбы с Сеймурами, особенно с Томом.

Ричард вздохнул:

– Прошу прощения. Я забыл, что вы близко знакомы с нашей будущей королевой и ее родственниками. Но признаться, и Нед, и Том полны амбициозных планов.

Нед – без сомнения, подумала Морган, но не беспечный легкомысленный Том. Однако спорить с Ричардом у нее не было сил.

– Жаль, что у человека вообще есть друзья, – печально произнесла она. – Похоже, каждый друг одновременно является чьим-то соперником в этом безумном придворном мире.

Она грустно покачала головой и, завернувшись в шаль, медленно направилась в сторону дворца.

Джеймс и Морган вновь готовились к переезду, на этот раз в Вестминстер, королевскую резиденцию. Но Морган, отдавая приказания слугам, была поглощена собственными мыслями. Джорджа Болейна, Гарри Норриса, Уилла Бриртона, Френсиса Уэстона и Марка Смитона признали виновными и приговорили к смерти. Генрих не просто хотел развода с Анной – он хотел ее смерти.

– Казнить собственную жену! – кричала Морган на Джеймса в тот вечер. – Конечно же, ты, и Перси, и Норфолк, и все остальные попросят о снисхождении!

Джеймс молчал. После долгой паузы он наконец сказал:

– Ты с Робби и остальными уедешь утром в Вестминстер. Я заеду за вами после суда над Анной.

Морган стиснула зубы. Она поняла, что вердикт по делу Анны Болейн уже вынесен.

Потихоньку улизнуть из Вестминстера было несложно; проникнуть в Тауэр оказалось куда труднее. Морган, запрокинув голову, разглядывала неприступные стены с множеством башен, вырисовывавшихся на фоне безоблачного майского неба. Они с Полли наняли лодку от Вестминстера до Тауэра, и сейчас лодочник нетерпеливо ерзал на своей скамье. В такую погоду было множество желающих переправиться через реку, и он терял заработок, ожидая сам не зная чего. Знатные дамы колебались, не решаясь выйти на берег.

– Мэм, – начал он, окончательно потеряв терпение, – я уже говорил, с вас будет шесть пенсов…

Но его слова потонули в грохоте пушки, пальнувшей совсем рядом. Лодка качнулась, и Морган чуть не упала прямо на Полли.

– Что это? – испуганно спросила Морган. Лодочник пожал плечами:

– Казнили кого-то. На этот раз Уэстона, может.

– Помилуй, Господи, его душу! – прошептала Морган и перекрестилась. – Причаливай, – скомандовала Морган, вытряхивая несколько монет из кошелька и протягивая лодочнику. Не дожидаясь его благодарностей, она побежала вверх по ступенькам от пристани Тауэра.

Анна Болейн находилась в тех же покоях, что и накануне своей коронации три года назад. Когда открылась дверь, она сидела в кресле, глядя прямо перед собой и спокойно сложив руки на коленях. Маргарет Уайатт стояла рядом, Мэдж Шелтон, помолвленная с Гарри Норрисом, беззвучно рыдала в углу.

Морган бросилась к своей повелительнице и опустилась на колени у ее ног:

– Ваше величество! Простите мое вторжение, но я так хотела вас видеть!

Она почувствовала, как рука Анны погладила ее по голове. Морган подняла взгляд, удивляясь спокойному выражению лица королевы.

– Я тронута, – сказала Анна. – В последние часы чувствуешь острую потребность в друзьях. Многие, клявшиеся мне в вечной преданности, покинули меня.

– Я так сожалею… – пробормотала Морган. – И еще сожалею, что мой муж был членом этой комиссии.

Анна равнодушно махнула рукой:

– Мой родной отец тоже был членом комиссии. Это не имеет никакого значения; моя судьба была предрешена задолго до этого. Хотя, – легкая улыбка тронула ее губы, – я удивлена, что вы пришли. Что побудило вас?

Морган поднялась с колен.

– Не знаю, – честно ответила она, садясь рядом на предложенный стул. – Вы были ко мне добры, пытались помочь, я чувствовала, что между нами есть что-то общее.

Анна внимательно слушала.

– Надеюсь, не судьба, – с печальной улыбкой проговорила Анна. – Чем выше заберешься, тем страшнее падать.