Морган почти не слышала, что говорил дядя. С того момента как Ричард Гриффин вытащил ее из реки пять дней назад, она с трудом осознавала происходящее, все было словно во сне. Перед глазами стоял образ Шона, теперь уже мертвого, и неоткуда было ждать помощи.

Морган услышала лишь последние слова дяди:

– Поэтому завтра утром ты отправишься в Белфорд. До того, как разразится скандал. По счастливой случайности, Френсис Синклер возвратился из Вудстока несколько дней назад. Я прослежу за тем, чтобы о твоем участии в этом деле просочилось как можно меньше информации…

Морган вновь потеряла нить беседы. «Белфорд… завтра… Шон… мертв… убийство… мой дядя – убийца…» Ее сознание отказывалось признать этот чудовищный факт – человек, сидящий перед ней и рассуждающий о бытовых мелочах, послал на смерть ее возлюбленного.

– Морган! – резко обратился к ней Кромвель и уже мягче сказал: – Я знаю, что ты плохо соображаешь от горя. Но речь идет о важных вещах. – Он пододвинул к ней лист бумаги: – Это Акт о супрематии. Подпиши.

В ушах зазвучал голос Шона, предупреждавший ее о том, что Акт о супрематии приведет к дальнейшему разрушению церкви, даже Френсис Синклер говорил о тяжких днях, ожидающих старые традиции. Она вздрогнула, не обращая внимания на вопросительный взгляд Кромвеля. К чему все эти религиозные конфликты, споры, ужасающее насилие? Что сделал папа для спасения Шона? Да разве сам Господь защитил юную человеческую жизнь? Она подписала Акт о престолонаследии. Теперь пришла пора поставить подпись еще под одним документом. Да пропади пропадом все папы, короли и их приспешники.

Она взяла перо и одним размашистым движением написала свое имя.

– Ты поступила исключительно мудро, – с улыбкой заметил Кромвель. – Я сообщу королю, что ты извлекла урок из случившегося.

Морган с горечью взглянула на него, но промолчала. Кромвель поднялся.

– Начинай собирать вещи. Полагаю, Френсис Синклер помог тебе сделать необходимые покупки.

Морган поднялась вслед за дядей, но даже не взглянула на него.

– Благослови тебя Господь, Морган, – наконец, кашлянув, проговорил Кромвель.

Так и не повернувшись к нему, не произнеся ни единого слова, Морган вышла из комнаты.

Завернувшись в дорожный плащ, Морган сидела у окна, в то время как первые лучи солнца озарили комнату. Ее мысли были поглощены предстоящим отъездом, о прошлом и о будущем она почти не думала. Все как будто и порядке – чемоданы и сундуки уже вынесли во двор.

Минут через десять в дверь настойчиво постучали. Френсис. Она вздохнула и встала, чтобы впустить его.

Но это оказался не Френсис, а Том. Морган вскрикнула и буквально рухнула ему на грудь.

– Малышка, бедная моя малышка, – нежно пробормотал Том, и Морган забилась в рыданиях. – Мне так тебя жаль!

Том крепко прижал ее к себе. Он понимал, что она должна дать выход слезам, иначе сердце ее разорвется от горя. Он только прошлой ночью вернулся в Лондон; Нед, один из немногих при дворе, кому была известна история с Шоном, пересказал ее Тому.

Когда рыдания Морган утихли, а тело перестало судорожно вздрагивать, он бережно приподнял ее лицо и попытался утешить девушку:

– Морган, сейчас ты, возможно, не захочешь со мной согласиться, но попробуй все же услышать и понять то, что я скажу. Ты молода, очень молода. Впереди у тебя вся жизнь. Такая женщина, как ты, наверняка полюбит еще, и не раз.

Но он понимал, что слова напрасны. Морган попыталась заговорить, и слезы хлынули снова. Том нежно поцеловал ее в лоб.

– Солнце уже высоко, малышка. Синклер будет здесь с минуты на минуту.

Уже у двери Том проговорил:

– И еще одно, Морган. Шон умер не на плахе, а гораздо раньше, в тот день, когда король окончательно разорвал отношения с папой. Человек, которого ты любила, не смог бы выжить в новом мире, созданном его правителем. Клянусь, смерть для него стала избавлением, он с радостью пошел на казнь.

Большая транспортная дорога, основная артерии Англии, все еще не просохла после весенних дождей. Повозка с имуществом Морган подпрыгивала на ухабах в самом конце маленького каравана. Путешественники старались двигаться как можно быстрее, поскольку Френсис Синклер опасался, что дожди могут вызвать наводнение раньше, чем они доберутся до Белфорда.