Сэл кивнула, и вскоре они уже сидели вдвоем за ресторанным столиком в «Паласе», весело болтая и не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды посетителей, пивших свой кофе по соседству с ними.

— Я слышала о твоем отце, Гленна. Прими мои соболезнования, — искренне сказала Сэл. — Ты не знаешь, кто это сделал?

— Нет, никаких следов. А как ты узнала про отца?

— Солнышко, я же работаю в «Красной Подвязке», а это такое место, где всем известно все.

— А ты слышала о том, что мой отец перед самой смертью продал свой прииск человеку по имени Эрик Картер? Сэл кивнула и сочувственно посмотрела на Гленну.

— Как же ты будешь жить теперь, солнышко? — спросила она. — Разве что на те деньги, что остались от продажи участка.

— Никаких денег на теле отца не найдено, — с горечью ответила Гленна. — И на самом прииске я не нашла ни одной крупицы золота. Я — нищая, Сэл.

— Как же ты живешь? Да еще умудряешься остановиться не где-нибудь, а в «Паласе»! Ты же здесь поселилась, не так ли? — И Сэл окинула взглядом роскошно убранный зал ресторана.

— Ты помнишь Кейна Александера? — спросила Гленна, и Сэл утвердительно кивнула. — Его полное имя — Кейн Александер Морган. Его отец был другом детства моего отца. Кейн приехал в Денвер, чтобы помочь моему отцу, но опоздал. Одним словом, он ссудил меня деньгами до того времени, пока я не найду себе работу.

При этих словах Гленна густо покраснела, и догадаться обо всем остальном для проницательной Сэл не составило труда.

«Морган! — подумала Сэл. — Кейн и Гленна. Теперь понятно, почему он не захотел провести ночь с Перл».

— Значит, Кейн для тебя — друг дома, — сказала Сэл, и от этих слов Гленна покраснела еще больше.

— Я еще в поезде заметила, что он безумно заинтересовался тобой, — с невинным видом заметила Сэл. — А ведь он тогда не знал, кто ты на самом деле. Кейн — красивый мужчина, я это еще тогда отметила и потом, когда встретила его в нашем салоне.

Гленна резко вскинула голову. Она знала, что Кейн несколько раз ходил в Красную Подвязку» сыграть в рулетку, но, может быть, он забрел между делом в постель к той же Перл? Или даже Сэл?

Умудренная жизненным опытом, Сэл без труда прочитала по лицу Гленны все эти мысли и ответила вслух на не заданные ею вопросы:

— Кейн заходил к нам сыграть в рулетку и больше ни для чего. На второй этаж, в номера, он ни с кем не поднимался, не думай. Правда, Перл пыталась подкатить к нему, но безуспешно. Ты можешь верить Кейну, солнышко.

От этих слов по шее Гленны пробежал холодок.

«Почему она сказала мне все это? — подумала она. — Ведь я ее ни о чем не спрашивала. Или Сэл догадалась о том, что мы с Кейном любовники?»

— Откуда тебе известно? — спросила она.

— Да это же видно невооруженным глазом, — улыбнулась Сэл. — Скажи лучше, он любит тебя? Думаю, что должен любить. Вы спите с ним, верно?

— Сэл! Как ты можешь спрашивать о таких вещах? — смутилась Гленна и осторожно посмотрела по сторонам: не подслушивает ли кто-нибудь их разговор? Слава богу, все посетители сидели довольно далеко от них и, похоже, были заняты своими делами.

— Я же не вчера родилась на свет, солнышко. Разве можно устоять перед таким мужчиной, как Кейн Морган? Один взгляд, и ты готова. А тебя он сразу приметил, это я помню. Перестань, солнышко, стыдиться тут нечего. Кроме того, ты именно такая девушка, на которой любой мужчина просто обязан жениться после того, как лишит ее девственности. Скажи, Кейн уже сделал тебе предложение?

— Нет, и я не уверена в том, что он сделает его когда-нибудь, — откровенно призналась Гленна. — Он не любит меня. Во всяком случае, не любит так, как люблю его я. Нет, он, конечно, заботится обо мне и… — Тут она густо покраснела. — И дарит наслаждение. Кейн считает своим долгом заботиться обо мне в память о дружбе наших отцов.

— Я думаю, что ты ошибаешься насчет Кейна, солнышко, — заметила Сэл и ласково потрепала Гленну по руке. — Если кто и может изменить этого плута, так только ты сама.

Гленна благодарно улыбнулась, а затем осторожно спросила:

— Скажи мне, Сэл, ты… Тебе вправду нравится твоя работа?

— Работа как работа, — ответила Сэл. — Платят неплохо, только часы долго тянутся.

— Но ведь можно жить как-то иначе, Сэл.