— Четыре дня назад. Почты набралась целая куча. Пришли новые плакаты и две телеграммы. Я их не читал, ведь они могут оказаться личными.

— Новые плакаты, говорите? — изобразила интерес Мэг. — Не возражаете, если я их посмотрю?

— Шериф разрешает, так что все в порядке. Садитесь сюда, — произнес Тейлор, уступая ей место. — Все плакаты в пакете. Смотрите, коли хотите, хотя не думаю, что доктор Гентри и старина Зак обрадуются, узнав, что вы снова приметесь ловить преступников.

Мэг бросила саквояж у двери и подвинула себе стул. Она вытащила из пакета злополучные листки и разыграла целый спектакль, внимательно изучая каждое изображение, хотя, в сущности, ее интересовали только две телеграммы. Перебрав весь пакет, Мэг выяснила, что портретов братьев Гентри среди них нет.

— Нашли что-нибудь интересное? — лениво взглянул Тейлор.

— Пока нет, — отозвалась Мэг. — Нужно посмотреть внимательнее.

Тут она как бы случайно столкнула со стола пачку плакатов и телеграммы.

— Ах, какая я неуклюжая! Тейлор рванулся вперед.

— Позвольте вам помочь.

Прежде чем он подошел, Мэг выхватила из кучи бумаг обе телеграммы и спрятала их в ботинок.

— Спасибо, — поблагодарила она, тщательно складывая объявления о розыске, которые они вместе с Тейлором подобрали с пола. — Пожалуй, я все посмотрела. Ничего интересного. Спасибо за помощь.

— Не стоит благодарности, мисс Линкольн. Всегда рад помочь вам.

Мэг подхватила с пола саквояж и вышла на улицу, освещенную лучами заходящего солнца. Она стояла на тротуаре, глубоко вдыхая прохладный воздух, стараясь унять нервную дрожь.

А что, если ее уличат в краже телеграмм? Если Тейлор сообщит, что они исчезли после ее визита? Поздно рассуждать, дело сделано.

Ноги сами несли ее к дому Джесса. Ей нужно увидеться ним, даже если он не захочет с ней разговаривать. Она хотела сообщить ему, что он в безопасности. Она уничтожила последнюю улику. Билл Тауэр убит, Эрол мертв. Никто больше не знает о телеграмме… Ну, кроме нее, конечно.

Когда Мэг вошла в дом, приемная пустовала.

— Сейчас подойду, — послышался голос Джесса. — Я уже собирался закрыться на пару дней.

Джесс вошел в приемную, увидел Мэг и замер как вкопанный. Он только закончил убирать инструменты, когда услышал звук дверного колокольчика. Джесс подумал, что это Зак вернулся. Ему не хотелось с ним встречаться. Джесс уже согласился отправиться в Денвер. Что еще Заку надо? Но это оказался не Зак, а Мэг, такая же красивая, как всегда, и его гнев вырвался наружу.

— Откуда ты взялась, черт побери?

— Не сердись, Джесс. Пожалуйста, выслушай меня, — заговорила Мэг. — Я все объясню.

— Ты мне ничего не должна. Ты не захотела выйти за меня замуж. Я это проглотил, но больше…

Мэг умоляюще протянула руку.

— Это не так. Ты выслушаешь меня?

— Нет, не имею никакого желания. Ты хоть представляешь, что я пережил, когда мне сказали, что ты уехала со Скалли? Я не хотел в это верить. Я придумывал кучу объяснений, я пытался оправдать тебя. Так значит, мое предложение так тебе отвратительно, что ты сбежала? Или ты не хочешь иметь со мной никаких дел, потому что я в розыске?

Он повернулся и с тяжелым сердцем пошел прочь. Прежде Джесс никогда не влюблялся, он понятия не имел, как это больно, когда любимая женщина оставляет тебя.

— Подожди! Не уходи. Позволь мне объясниться.

— Извини, Мэг, я не в настроении.

Джесс уже поднялся по лестнице, когда ворвался Зак.

— Я шел домой, когда Тейлор окликнул меня и сказал, что Мэгги… — Он увидел Мэг, и его лицо просветлело. — Мэгги! Это правда. Ты вернулась.

Он распахнул объятия, и Мэг бросилась к нему.

— Почему ты уехала, Мэгги, девочка моя? Ты ведь ненавидишь Эрола Скалли. Ты рассказала Джессу, что случилось?

— Я пыталась, Зак, но он не хочет слушать. Зак смерил Джесса осуждающим взглядом.

— Что с тобой, док? Почему ты не позволяешь Мэг все объяснить?

Джесс пожал плечами:

— Слишком поздно. Ей следовало это сделать перед отъездом.

— Ты же собирался ехать за ней в Денвер! — воскликнул Зак.

Глаза Мэг расширились. — Правда?

— Если бы я не поехал, то это сделал бы Зак, а с его сердцем не следует так утомляться. Но теперь в этом нет надобности.