— Мне все равно.

Девушка не осмелилась сказать, как легко было бы ей уехать, если бы он отправился к Забрине, зная, какую боль причиняет ей.

Лайон пристально смотрел на Ариану, размышляя, ревнует ли она или ей действительно безразлично. Он хотел верить, что жена ревнует, ведь в сердце его поселилась любовь к этой маленькой ведьме, на которой его заставили жениться. После возвращения в Крэгмир мужчина надеялся наладить отношения. Даже сейчас, сидя за столом в окружении стольких придворных, рыцарь едва сдерживался, чтобы не унести ее в комнату и не отдаться страсти. Такие желания были до сих пор не знакомы ему, и Лев тщетно пытался их объяснить.

— Если вам все равно, тогда не стоит меня сегодня ждать, — произнес Лайон. Он не сказал, что пойдет к Забрине, но выражение лица жены подсказало ему, что именно так она и подумала. Однако Ариана ошибалась. Сегодня вечером Вильгельм назначил ему встречу, и они будут сидеть за шахматами до утра. Он намеревался сообщить королю, что через неделю они уедут в Крэгмир. И возвращаться домой следует как можно скорее, дабы вычеркнуть имя Блэкхита из памяти жены.

Извинившись, Лайон вышел из-за стола сразу же после окончания ужина. Ариана видела, как его широкая спина исчезла в дверях. Через несколько секунд к ней приблизился Эдрик и, убедившись, что никого нет рядом, торопливо зашептал:

— Сегодня, миледи. Я жду вас за конюшнями. Не подведите меня на этот раз.

После разговора с Блэкхитом леди Крэгмир поговорила с Матильдой и, выждав некоторое время, ушла из зала. Придворные оживленно беседовали, и никто не заметил ее ухода. Никого не оказалось ни в коридоре, ни на лестнице, когда она вышла из комнаты. Во внутренней галерее раздавались голоса, и девушка крадучись добралась до конюшен. Она надела самую теплую одежду и несла с собой небольшой сундук. Всю дорогу Ариана молилась и вздохнула с облегчением, рассмотрев силуэты двух лошадей позади одинокого строения. Из темноты навстречу ей шагнул Эдрик.

— Итак, вы решились, — произнес он, увлекая ее в темноту и забирая сундучок. — Лошади готовы. Позвольте мне помочь вам подняться.

С этими словами мужчина осторожно усадил ее в седло.

— Как мы проедем через ворота, чтобы нас никто не заметил?

— Я уже позаботился обо всем, миледи, и дал монет стражникам. Этой ночью маленькая калитка не будет заперта. Что вы сказали лорду Лайону?

— Ничего. Он сейчас с любовницей.

— Ах, с прекрасной леди Забриной. Она задержит его достаточно долго, и мы сможем далеко уехать. Сюда, — сказал сакс. Он взял ее кобылу под уздцы и вел обеих лошадей, стараясь издавать как можно меньше шума.

Никто их не окликнул, и беглецы благополучно проехали через ворота и удалились от замка. «Прочь от Лондона и прочь от Лайона, — с сожалением думала Ариана. — Прочь от человека, которого я полюбила и который не обращал на меня никакого внимания, который больше думал о любовнице, чем о своей жене». Чем дальше они отъезжали от Лондона, тем больше сожалела девушка о содеянном. Побег с другим мужчиной выходил за рамки светских приличий. Она сожгла за собой все мосты. Теперь Лайон, несомненно, умоет руки и попросит короля аннулировать их брак. Мысль об этом не давала ей покоя.

Доехав до окраины Лондона, Ариана осознала, что поступила неразумно, убежав с Эдриком. Она была настолько расстроена отношениями мужа с Забриной, что не могла размышлять здраво.

— Эдрик, подождите, — леди Крэгмир натянула поводья.

— Что случилось, миледи? — спросил мужчина и подъехал ближе. — Город позади нас. Не бойтесь, на ночь мы будем останавливаться у надежных людей или в безлюдных местах? Там нас никто не выдаст.

— Вы не понимаете, — задыхаясь, выдавила из себя Ариана. — Я… я не могу ехать. То, что я совершила, не имеет названия. Независимо от того, что делает Лайон, я не перестаю считаться его женой. С моей стороны побег является большой глупостью. Что если я ношу под сердцем его ребенка?

Блэкхит заскрипел зубами от ярости:

— Мне следовало бы убить ублюдка еще до того, как он лег с вами в постель.

— Я же его жена, Эдрик, и была ею в течение пяти лет.