Поэтому я сделал единственное, что мне оставалось. Я лег и стал смотреть, как она спит, запоминая ее лицо, прислушиваясь к дыханию. И в тот миг понял: больше не смогу относиться к ней, как к секс-рабыне.

Лейни

— Шевели задницей, опоздаем!

Я была в ванной. И весь этот час Полли выкрикивала приказания так, что в конце концов это начало меня раздражать. Я как раз открыла дверь, чтобы попросить ее заткнуться, когда громогласный грохот сотряс дом и метеорит размером с Техас, пробив потолок, обрушился прямиком на голову Полли и вместе с ней пронесся до первого этажа, где приземлился с глухим ударом. Когда я посмотрела через огромную дыру в полу, то увидела руки и ноги Полли, и они не двигались. Динь-дон, ведьма померла…

— Ну все, пора, — скрипучий голос Полли вырвал меня из мира фантазий. Дыра в потолке исчезла, а вместе с ней растаяли и пробоина в полу, обломки и гигантский метеорит.

Вот это глюки! Надо будет как-нибудь повторить.

Увидев меня, Полли ахнула и, кажется, на время потеряла дар речи, что было совершенно на нее не похоже.

— Слушай, ты просто… Боже, как я завидую тебе, — сказала она, обходя меня кругом. — Если Ной, увидев тебя в этом платье, не выйдет из своего ступора, то ему уже ничто не поможет.

Я подошла к высокому зеркалу на двери гардероба и посмотрела на себя. Темно-синее атласное платье и в самом деле было сногсшибательным… Если это можно было назвать платьем, конечно. Спина открыта чуть ли не до ягодиц, передняя часть — две ленты, крест-накрест пересекающие грудь и охватывающие бедра. Живот оставался голым до того места, от которого начиналась юбка. Юбка, может, и была до самого пола, но что толку, если она разрезом расходилась по всей длине? Хорошо хоть она сидела свободно, а не в обтяжку.

Полли убрала мои волосы на затылок и завязала в узел, оставив пару локонов вокруг лица в стратегически выверенных местах. Макияж был невероятно смелым, сама бы я на такой никогда не решилась, но мне понравилось, как выглядят «дымчатые» глаза. Если бы Дез меня сейчас увидела, она бы точно сказала, что я стала другим человеком, что ей уже не так стыдно показываться со мной на людях.

Хотя я и ощущала себя красивой, я очень и очень сомневалась, что Ной заметит мою красоту. Полли была права, он действительно впал в какой-то ступор, словно был в обиде на весь мир, и я не знала почему. После той ночи в музыкальной комнате он ни разу не прикоснулся ко мне, после той ночи, когда мы с ним создали самую прекрасную музыку, какую мне когда-либо доводилось слышать, — наши тела и рояль были единственными инструментами в оркестре. От этой мысли я даже фыркнула на саму себя — так сентиментально это прозвучало. Но ведь правда иногда бывает и сентиментальной.

Я скучала по нему.

Вернувшись со своей «деловой встречи», он не разбудил меня. Это было непривычно для него, расстроило меня и ввергло Суперкиску в безысходное уныние. Мейсон рассказывал Полли, а та передала мне, что Ной вылетел из офиса, словно демон из преисподней, и умчался куда-то, не сказав ни слова. На звонки он не отвечал, даже на мои, пока я не послала ему эсэмэску.

— Ты меня слышишь? — недовольно спросила Полли.

Я снова задумалась.

— Да. — Это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.

— И что я сейчас сказала? — Полли уперла руки в бока, чуть наклонила голову и посмотрела на меня, всем своим видом говоря: «Если не ответишь правильно, у тебя будут бо-о-ольшие неприятности».

— Ной потеряет дар речи, когда увидит платье, и впишет меня в свое завещание, — повторила я. Ну, может быть, она выразилась чуточку иначе, но смысл был примерно таким.

Она прищурилась.

— Обувайся. Мальчики ждут.

Я надела туфли на каблуках, взяла клатч, вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице вместе с Полли (сейчас она представилась мне похожей на маленькую тявкающую чихуахуа).

Спустившись до первой площадки, я увидела Ноя и остановилась пораженная. Выглядел он потрясающе. Черный смокинг, белоснежная рубашка, черные туфли, лицо такое, что глаз не отвести, — все на месте, и все уместно. Он словно был рожден для того, чтобы носить такие костюмы.