— Ага, как же, — усмехнулась я, отстраняясь от нее. — У меня все будет отлично. Ты только проследи, чтобы тот придурок, с которым я окажусь, соблюдал договор. Если что, шли сюда эфбээровцев с автоматами.

— Не бойся, я так и сделаю. Да и потом, ты же цифры знаешь, так что лучше звони мне, сообщай, как дела. Если звонка не будет, я приду за тобой. Ну… мне пора в бар, пока с работы не выгнали. Только помни: ты хорошая, а все вокруг дерьмо. — Дез была не из тех, кто любит нежности, но я знала, что в ее устах это выражение означало «я тебя люблю». — Задай им жару!

Она поцеловала меня в щеку, хлопнула по заднице и поспешила по коридору. Но обмануть меня не смогла. Я заметила: плечи ее опустились, и она, решив, что я не вижу, вытерла кончиками пальцев глаза.

— Я тебя тоже люблю, — сказала я больше сама себе, ведь Дез была уже далеко и не слышала меня.

Я повернулась к двери, собираясь с духом, чтобы в последнюю секунду не передумать. Вспомнила о маме и поняла: обратного пути не будет. Открыла дверь и шагнула в кабинет, намереваясь обсудить условия контракта.

Кабинет Скотта выглядел примерно так, как в моем представлении должен выглядеть кабинет настоящего босса мафии: на полу роскошный ковер, с потолка свисает шикарная люстра, в стеклянных ящиках с подсветкой — какие-то штуковины, наверняка безумно дорогие, а на стенах — картины. Из невидимых динамиков льется классическая музыка, навевая ложное ощущение безопасности, элегантный декор создает впечатление респектабельного заведения. Вероятно, это заставляет клиентов расслабиться и чувствовать себя непринужденно. Но на меня такая декорация не подействовала. И на свинью можно нацепить галстук, однако от этого она не перестанет быть свиньей.

Скотт с сигаретой в одной руке и пузатым бокалом виски в другой сидел, задрав ноги на стол. Пальцы его шевелились, как будто он дирижировал невидимым оркестром, а на остальной мир ему было наплевать.

Он повернулся и взглянул на меня. Потом, улыбнувшись, опустил ноги на пол и потушил сигарету в мраморной пепельнице.

— О, мисс Талбот! Я подумал, что вы сегодня уже не удостоите нас вниманием.

Расправив плечи и выставив подбородок, я посмотрела ему прямо в глаза. Это моя сделка, и я была хозяйкой положения, пока мне не заплатят. Скотт Кристофер должен знать, что он простой посредник. Толькопосредник.

— Я обещала прийти и пришла.

Он встал и подошел ко мне, откровенно осматривая с головы до ног.

— Это очень хорошо. Иначе пришлось бы посылать за вами поисково-спасательную группу. Сегодня вы заработаете для меня большие деньги.

— Может, обсудим контракт? — спросила я, вздохнув.

Я не доверяла ему и считала, что для этого есть основания. Он ради наживы продавал людей, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Можно ли доверять тому, кто зарабатывает на жизнь подобным образом? Будь у меня выбор, я бы, разумеется, сейчас здесь не стояла.

— Хорошо, — сказал он, возвращаясь за стол и открывая желтую папку с моим именем, написанным на обложке жирными буквами. — Могу дать личную гарантию, что сегодня вечером у меня только порядочные клиенты. И вообще, это обязательное условие для всех, кто посещает мое заведение. Все они — птицы высокого полета, высшая лига джентльменов, элита… По-настоящему серьезные ребята, у которых денег столько, что не знают, куда их девать. У каждого свои причины интересоваться моим товаром, и, пока они платят, я не сую свой нос в их дела.

Я хотела спасти жизнь матери, и единственным дополнительным мотивом моего согласия на этобыла надежда, что удастся познакомиться с человеком, который достаточно богат, чтобы оплатить операцию, и который будет держать язык за зубами. Ни один богач, настоящийбогач, наверняка не захочет, чтобы его имя всплыло вместе с названием сомнительной фирмы Скотта. И я уж точно не хотела, чтобы о ней узнали мои родители. Такая новость могла загнать их в могилу, и тогда все мои старания оказались бы напрасными.