Можете себе представить мое удивление, когда я упала не на холодную твердую землю, а на стену плоти. Ной прервал мое низвержение своим телом, но не удержал, и мы оба рухнули на землю. Я приподнялась на руках и посмотрела на него, в который уж раз удивившись, как он здесь оказался. В отдалении прогремел гром, но никто из нас не произносил ни слова. Мы лежали в грязи и просто смотрели друг на друга. Он напряженно ловил мой взгляд, а я всматривалась в его глаза, пытаясь увидеть хотя бы намек на раскаяние в неожиданном предложении.

И не увидела.

Только страстное желание, равное моему, уверенность, развевающую всякие сомнения. Я любила этого человека, и он любил меня.

По челюсти заходили желваки. Он поднял руки и приложил ладони к моим щекам. Потом медленно выдохнул и убрал мокрый локон со лба.

— Я не хочу больше с тобой расставаться. Я просто не смогу, — произнес он надтреснутым голосом.

Я чувствовала то же самое, но слова застряли у меня в горле, сдавленном целым вихрем самых разных чувств. А раз уж язык мне отказал, я попыталась передать свои ощущения другими способами. Я стала целовать его так, как не целовала еще никогда. Я растворилась в Ное Кроуфорде. Весь остальной мир перестал существовать: и непрекращающийся дождь, и лай соседских собак, и стрелки часов, показывающие четыре утра.

Ной перекатился вместе со мной так, что я оказалась под ним, извиваясь и делая все, чтобы приблизиться к нему. Почувствовав мое отчаяние, он закинул мою голую ногу себе на бедро. Его мокрые джинсы прижались к моему центру, и я застонала в его губы. Он всегда знал, что мне нужно, и всегда будет заботиться обо мне, как и обещал.

Мои руки скользили по гладкой и мокрой коже его обнаженной груди, по мускулистым плечам, по мощным бицепсам. Я обхватила его и второй ногой, зажав в тиски и сгорая от желания никогда больше не отпускать.

Ной взял меня одной рукой за бедро и качнул своими, горячо и жадно целуя меня. Когда его губы наконец оторвались от меня, его талантливый рот пустился в путешествие по моей скуле, пока не оказался на чувствительной точке под ухом.

А потом он остановился, резко отстранился и посмотрел на меня. Брови его нахмурились, губы приоткрылись, в глазах появилось смятение. С кончиков его волос свисали капли дождя, одна капелька сорвалась, упала мне на щеку и скатилась по ней вниз. Вот странно, на меня за это время упало несметное количество дождинок, но именно эта капля заставила мое тело задрожать, а кожу покрыться пупырышками.

— Что? — спросила я, не понимая, почему он остановился.

— Ты не ответила.

Я засмеялась и закатила глаза.

— Ной, я вылезла через окно и свалилась с дерева, едва не свернув шею, только чтобы оказаться рядом с тобой. Нужно ли еще что-то говорить?

— Ну, вообще-то, да, нужно. — У него на лице было такое искреннее выражение. — Я прошу твоей руки, прошу выносить моих детей, состариться вместе со мной. Я прошу тебя быть моей женой, Дилейн Мэри Талбот, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас. Как думаешь, ты можешь заниматься всем этим всю оставшуюся жизнь?

Я прикусила губу, чтобы сдержать глупую улыбку, которая начала расползаться по лицу, и беззаботно пожала плечами.

— Возможно.

Он улыбнулся, приоткрыв идеальные белоснежные зубы. Мне захотелось их облизать.

— Всего лишь возможно?

— Я от тебя без ума, Ной Кроуфорд. Я уверена, что это не потому, что ты меня доводишь до сумасшествия, а потому, что я тебя люблю. Так что, да, похоже, я смогу этим заниматься всю оставшуюся жизнь.

— Это означает «да»?

Его настойчивость заставила меня рассмеяться.

— Да, Ной.

Он просиял.

— Ну, хорошо.

Я провела пальцами по его мокрым волосам.

— Очень хорошо.

Мой взгляд прошелся по его лицу. В его ореховых глазах было столько любви и восхищения. Он был счастлив, и счастливым его сделала я.