— О боже, это Ной Кроуфорд! — Я обернулся и увидел ногастую девицу с искусственным бюстом, слишком тощей талией и лицом, спрятанным под двухдюймовым слоем грима, которая перегородила мне дорогу к выходу. В глазах у нее сверкнули искорки, но эти искорки быстро превратились в кинжалы. Если бы взглядом можно было убить, я уже был бы убит и кремирован, а мой пепел смешан с компостом. — Убери от нее руки, гад, пока я не оторвала твои яйца и не засунула их тебе в глотку!

— Дез, оставь его в покое, — слабо пробормотала Дилейн в мою шею.

— А, Дез, лучшая подруга… — наконец понял я. — Честное слово, ты можешь задушить меня моими яйцами позже, если захочешь. Я сам могу провести кастрацию, но сейчас мне нужно помочь Лейни. Нужно отвести ее куда-нибудь, пока отец не увидел. Можешь посидеть с ее матерью, пока я ее успокою?

Она перевела взгляд на Лейни, потом опять посмотрела на меня и неохотно кивнула.

Я, продолжая прижимать к себе свою девушку за два миллиона, повернулся к Полли. К черту два миллиона, теперь она была просто моей девушкой.

— Полли, не знаю почему, но ты умеешь ладить с людьми. Ты им нравишься. Может, останешься здесь, поговоришь с ее отцом?

— Вас понял, — сказала она, козырнула и лукаво подмигнула.

Когда у Полли появлялось какое-то задание, она прямо-таки начинала светиться. Оставив Дез и Полли, я провел Лейни по коридору, не обращая внимания на любопытные взгляды санитаров и пациентов. Подойдя к кабинету Дэниела, я постучал.

— Входите, — раздалось из-за двери.

Увидев Лейни в моих руках, Дэниел встал и нахмурился.

— Что с ней?

— Ничего. Я, э-э-э… Нам просто нужно немного побыть наедине. Ты не мог бы…

— Конечно, мне все равно пора в операционную. — Проходя мимо нас, он деликатно кашлянул. — Заприте дверь, и никто вам не помешает.

Когда он ушел, я посадил Дилейн на диван, но когда я хотел оторваться от нее, она схватила меня за руку и умоляюще заглянула в глаза.

— Пожалуйста, не уходи!

— Я никуда не уйду, Лейни. Обещаю. Я просто закрою дверь.

Она кивнула и неохотно отпустила руку. Я подошел к двери и повернул ручку, потом взял из мини-холодильника бутылку воды.

— На, выпей, — сказал я, снял крышечку и протянул ей бутылку.

Она сделала небольшой глоток и поставила бутылку на стол. Как только я сел рядом с ней, Лейни забралась мне на колени и положила голову на плечо. Она все еще дрожала и была заметно расстроена. Я не представлял, как ее успокоить.

— Тш-ш, все хорошо, милая. Теперь все будет хорошо, — сказал я, гладя ее по спине и целуя в макушку. — Что тебя так огорчило? Поговори со мной.

— Господи, Ной, все вовсе не хорошо… Она умирает. Или, по меньшей мере, умирала. А теперь твой дядя говорит, что они нашли донора, а я так гнусно вела себя с ним на балу. Дез приехала за мной, сказала, что мама умирает. Мне пришлось мчаться сюда, и я до смерти испугалась, что не успею. Я не хотела от тебя уходить, но мне нужно было. Ты был нужен мне здесь, а тебя не было. Утром ты от меня сбежал, и я жутко рассердилась на тебя. Мне хотелось наорать на тебя. Хотелось лупить по твоей прекрасной глупой голове, но тебя рядом не было. И мне до сих пор хочется орать и драться, но я не могу, потому что ты приехал, теперь мне хочется, чтобы ты меня обнимал. Ты бросил меня…

Продолжая это бессвязное бормотание, она заливалась слезами, но я понимал каждое слово. Она была расстроена и испугана, а меня не оказалось рядом, именно тогда, когда я был нужен ей больше всего. Она права: я повел себя глупо. Ей и так было слишком тяжко, чтобы разгребать еще и мое дерьмо.

— Я знаю, киса. Прости меня, — сказал я искренне. — Теперь я с тобой и не собираюсь никуда уходить. Только если ты сама меня прогонишь.

— Договорились. Но, клянусь Богом, если ты опять меня бросишь, я сама стану тебя держать, когда Дез будет отрезать тебе яйца, — сказала она и опять залилась слезами.

Я обнимал и покачивал ее, как ребенка, пока она выплакивала боль, горечь и отчаяние. Через какое-то время она затихла, и я решил было, что она заснула, но Лейни посмотрела на меня опухшими от слез глазами и улыбнулась. Я поцеловал кончик ее покрасневшего носика и улыбнулся в ответ.

— Я тебе рубашку испортила, — произнесла она осиплым голосом.