Мягко поцеловав сосок, я двинулся вниз по нежному телу, прикасаясь к нему губами или руками. Ни один дюйм ее кожи не должен, клянусь, остаться без ласки. Заведя руку ей под колено и положив ее ногу себе на бедро, я прижался к ней пахом. Это произошло невольно, оттого что она оказалась так близко. Я не собирался этого делать, но, судя по тому, как Дилейн застонала и как подалась навстречу, она вовсе не возражала. Скорее наоборот. Во всяком случае, она провела рукой по моей спине, взяла меня за ягодицу и прижала к себе. Жар ее возбуждения, соприкоснувшийся с моим телом, едва не лишил меня рассудка. Поэтому я чуть отодвинулся, успокоив ее, а когда она протестующе захныкала, опустился ниже и раздвинул ей ноги, чтобы приспособить свои плечи.

Мне нравилось, что она всегда была готовой для меня — голой, теплой, влажной. Продолжая смотреть прямо на нее, я мягко поцеловал верх ее складок. Она, закрыв глаза, прикусила губу и уронила голову на подушку. По всему ее телу прошла волна, спина изогнулась, живот втянулся, и бедра устремились вперед, поднося свой центр еще ближе ко мне. Я, приняв это подношение, опустил голову и вкусил ее восхитительный фрукт, оросивший соком мои губы, язык, лицо.

— Ной…

Мое имя сорвалось с уст Дилейн отчаянной мольбой. Тело ее поднялось и опустилось, она вплела пальцы в мои волосы, обнимая бедрами мои плечи. Не для того, чтобы задушить, а чтобы помочь мне попасть в нужное ей место. Она поставила маленькую ступню мне на плечо, съехала мягкой подошвой по спине и поднялась на ягодицы. Потом прошла тем же путем еще несколько раз. Я ввел в нее два пальца, согнул их, вытащил, ввел снова, облизывая, посасывая и целуя каждый дюйм драгоценного райского плода. И вдруг она задрожала. Бедра ее застыли, перестали двигаться, пальцы вцепились в мои волосы, и она издала звук, который я не забуду до конца своих дней. Он не был громким — Дилейн, испытывая оргазм, никогда не кричала, — но это был животный звук, так львица может огласить вечернюю саванну урчанием после сытного ужина.

Я чувствовал, как к кончику уже подступает влага, грозя обернуться преждевременным извержением, но допустить этого не мог. Я перестал думать о собственных потребностях, желая еще раз довести ее до вершины, чтобы увидеть, как она полетит вниз с края обрыва. Язык и пальцы мои продолжали свое дело, управляя ее оргазмом, пока вскоре за ним не последовал второй.

Мышцы ее бедер медленно расслабились, разрешая мне покинуть свой пост. Не то чтобы мне этого хотелось, но когда-нибудь я все-таки должен был закончить, вот мне и пришлось себя заставлять. Мой взгляд пробежал по извивающемуся телу Дилейн. Она приподняла голову и посмотрела на меня. Ее прекрасные голубые глаза были переполнены чувствами.

— Ты такой… красивый, — только и прошептала она.

— Но с тобой мне не сравниться.

И это была правда. Ей были неинтересны ни шикарный дом, ни дорогие машины, ни высокооплачиваемая работа. Все, что нужно, она находила в своем сердце из чистого золота. Внутри она была так же прекрасна, как и внешне. В этом-то и заключалась разница между нами. Это и делало ее совершенной.

Больше не в силах смотреть, не прикасаясь, я прополз по ее телу вверх и навис над ней, пристраиваясь к входу. Осторожно удерживая свой вес на руках, опустился на нее и убрал прядь волос с ее лица за ухо.

— Таким должен был быть наш первый раз, — сказал я и медленно вошел в нее.

Она тихонько ахнула, но я заглушил этот звук, накрыв губами ее рот. Ноги Дилейн сложились у меня на пояснице, когда я, постепенно набирая скорость, начал двигаться вперед-назад. Пальцы ее с каждым движением тел все сильнее вдавливались в мои лопатки. Мои толчки она встречала уверенными движениями бедер. Я оторвался от ее губ и спустился на шею, целуя, облизывая, посасывая кожу.