Пока я нес ее к кровати, глаза Дилейн не отрывались от моих. По-прежнему было темно, но буря уже закончилась и тучи рассеялись настолько, что ее кремовая кожа озарилась просочившимся в окна лунным светом. Положив Дилейн на кровать, я вдруг увидел, как много у нее общего с небесным телом, висевшим ярким шаром в угольно-черном небе. Она одна выделялась среди моря звезд, затмевая сиянием даже самые яркие из них. Она была совсем рядом, но, как ни старайся, не дотянешься. Мне был дан единственный шанс, космический корабль, чтобы добраться до нее, и я не собирался его упускать.

Сердце стучало у меня в ушах так громко, что я не сомневался: она слышит эти удары. Я пришел в ужас, испугавшись, что она увидит, какой я на самом деле трус. Трус, а вовсе не тот уверенный в себе мужчина, которым так старался казаться. Чтобы дать ей то, чего она ждала, нужно было сбросить все наносное и обнажить незащищенную душу. И я был готов пойти на это… ради нее. Черт возьми, я сделал бы для нее все, выполнил бы любое ее желание. Если бы она захотела мою руку, я отрубил бы ее и отдал ей. Ногу? Пожалуйста. Сердце? Душу? Они уже принадлежали ей.

Забравшись в постель рядом с Дилейн, я погладил ее щеку и спустился пальцами по шее. Она задрожала, и я, остолоп, вдруг понял, что вынес ее из душа мокрой и теперь ей холодно. Когда я взялся за одеяло, она, останавливая мой порыв, прикоснулась к руке.

— Это не от холода, — прошептала Дилейн с робкой улыбкой, и сердце у меня в груди сделало сальто.

Осторожно переместив вес на локоть, я навис над ней и поймал ее губы своими. Тыльная сторона моей руки продолжила путешествие по ее плечу, скользнула по мягкому изгибу груди, опустилась по боку и наконец остановилась на бедре. Каждый изгиб, каждая впадинка ее тела напоминала, насколько она прекрасна. Она заслуживала того, чтобы перед ней преклонялись, чтобы ее боготворили.

Я накрыл ее правое бедро своим и просунул колено между ее ног. Ладонь Дилейн скользнула по моим бедрам. Она прижала меня к себе, когда мой язык прошелся по ее нижней губе, просясь внутрь. Она не раздумывала ни секунды. Высунув кончик языка, устремилась обниматься с моим, словно женщина, дождавшаяся любовника после долгих лет разлуки.

Мои пальцы скользнули по мягкой коже ее живота вверх и сжали затвердевший пик одной из налитых грудей. Она застонала, не отрываясь от моих губ, и выгнула спину, прося еще.

Я прервал поцелуй. Прошелся губами вдоль плавной линии ее подбородка вниз по тонкой шее к ключице, а там втянул кожу, но очень нежно — мне совершенно не хотелось оставить на ней отметины. Она не была моей игрушкой или собственностью. Сейчас я собирался любить ее так, как она того заслуживала.

Дилейн взялась за мой бицепс, потом кончики ее пальцев прошлись по моей руке до груди, оставляя за собой огненные дорожки. Каждое нервное окончание моего тела трепетало, от каждого ее прикосновения волны наслаждения расходились по телу и собирались внизу живота. Да, она научилась ласкать меня. Когда мы играли в вампиров в комнате для отдыха, когда, подобно съехавшим эксгибиционистам, занимались любовью в салоне лимузина или жарили бекон на кухне, уже тогда она умела меня ласкать. В ее руках я превращался в послушную массу, и ни с кем другим такого больше не будет.

Я притянул ее руки ко рту, поцеловал ладони и положил их себе на грудь, чтобы она почувствовала тяжелые удары. Мое сердце билось для нее, и, заглянув ей в глаза, я попытался передать это взглядом.

Нежно поцеловав сочные губы, я скользнул вниз, поймал ртом один из возбужденных сосков и принялся быстро водить вокруг него языком, пока не услышал ее шумный вдох и она не прижалась ко мне еще сильнее. Я, втянув в рот чувствительную кожу, начал играть с ней языком. Одна из рук Дилейн опустилась на мои волосы, вторая крепко сжалась на плече, но ей пришлось немного ослабить хватку, когда я повернулся ко второй груди, охваченный желанием не обделить вниманием и ее.