В парк успела прийти, естественно, раньше Роберта. Остановилась недалеко от входа, у самого начала освещенной аллеи, огляделась. Парк был почти пуст, лишь у соседней лавочки стоял мальчишка лет шестнадцати, явно ожидая кого-то. По новому веянию среди подростков, паренек включил на полную громкость музыку и совершенно не скучал, изредка постукивая ботинками по утоптанной дорожке.

Я вздохнула неодобрительно, Взглядом классного руководителя, который отругал огромное количество ребятишек за одежду не по сезону, пошарила по коротенькой куртешке и явно не зимним джинсам паренька. Стоит мальчишка, мерзнет. Родители, куртки им нужно покупать не модные, а теплые! Намодничаются, а после маются болячками, как один мой ученик, который…

Вероника, ты уже не учитель. И не классный руководитель. Успокойся! Больше нет у тебя класса, который можешь назвать «своим».

Вроде бы мозгами понимаю, но старые привычки быстро не сменить.

— Вероника! — Роберт шел ко мне навстречу. На голос обернулась я и тот мальчишка, я заметила.

Появление Роберта ничего не изменило в его раскладе, музыку выключить он не посчитал нужным. Из динамиков лился забойный реп.

— Рада тебя видеть, — я с удивлением посмотрела в необычно хмурое и замкнутое лицо Роберта.

По-моему, что-то доказать будет сегодня нелегко. Здесь точно потрудилась единственная и неповторимая в своем роде женщина. Боже, ей-то я что сделала? Слова плохого за семь лет не сказала…

— Я не буду долго ходить вокруг да около, Вероника. У меня нет времени, дома ждет сын. Я сегодня услышал нечто, что шокировало меня и заставило изменить мнение о вас. Мы разные с вами люди, действительно.

— Роберт, неужели ты не понял! Там, в школе, меня просто оболгали! — с возмущением успеваю сказать я, прежде чем сердце совершает высоченный кульбит, и становится вдруг необычайно плохо, пусто и все равно.

Он поверил. И вовсе не горит желанием меня выслушать. Я виновата априори, без права на помилование и пересмотр дела.

Музыка, которую слушал мальчишка, сменилась, стала намного тише, будто паренек понял, что сейчас решается что-то до умопомрачения серьезное. Ветер донес до меня до боли знакомый художественный свист.

Со времен студенчества я знала песню наизусть, и мне не нужно было слышать ее слова и мелодию: сейчас они возникали в голове сами собой. Погребенные годами, работой, мелкими происшествиями и всей суетой жизни, забытые напрочь, слова песни жгли сердце как каленое железо, параллельно вежливым, но удивительно жестоким словам Роберта:

— Видите ли, Вероника, я не мог даже предположить, что у женщины, которая мне нравится, может возникнуть подобная ситуация…

«Мне сегодня прольется,

Белой кошке в оконце,

Лучик бисера пыли:

Доброе утро…»

— Ситуация с малолетним ребенком, даже пусть вы и говорите, что оболгали… но это же уму непостижимо! Как такое можно выдумать?

«Мне сегодня воздастся

Три ступеньки от царства,

Три подковки от Сивки,

Три копытца от братца…»

— Вы мне очень нравились, Вероника, очень! Но с таким грузом я жить не могу, совсем не могу…

«Три попытки вернуться,

Две попытки остаться…»

— Каким грузом? — шевельнулись мои губы.

«С вечера полоумно,

Вокзал немноголюдный — прощай, мое детство.

А с утра безголово

От короткого слова

На стекле электрички…»

— С мыслью о том, что это могло быть на самом деле, понимаете? Если есть сплетни, значит, женщина в какой-то мере виновата в них. О целомудренной женщине не может быть сплетен…

«Мне по ранней дорожке

До беззубой старушки.

Пауки в паутинке.

Шелом алейхем!»

— Да неужели? — мои губы совсем замерзли.

«Преисполнена граций,

С бересты колесницы,

Я не синяя птица

В три погибели гнуться!»

— Больше нам с вами встречаться не стоит, да мы и не встретимся, тем более, из нашей школы вы уволились. Я скажу Марку… Не то, что я узнал, конечно.

«Я хочу улыбаться,

Чтобы не разминуться…»

— Вы ведь уволились? И вас с нами больше ничего не связывает. И со мной тоже…

«И что сегодня Джа даст нам,

Станет горьким лекарством —

С песней по жизни!

И чего мне стрематься,

Белой кошке в окрошке —

Парус надежды…»

Снова зазвучал художественный свист Веньки Дркина, который разорвал мое сердце на тысячу кусочков.