— Не за один, за несколько — мы же с тобой договаривались! И мне не нужно, чтобы ты слепо выполняла мои движения. Сегодня всего лишь первая репетиция, танец может поменяться. Мне нужно другое, если честно…

— И что же? — критично произнесла Гуля. Наклонившись, взяла в руки пои, начала крутить, изо всех сил изображая равнодушие.

— Мне важно состояние. Состояние танго. Это же драма, игра! Игра в соблазнение партнерами друг друга. Выражение самых крайних чувств, быстрая смена эмоций…

— Э-э-э, нет! Я на такое не подписывалась! Тоша, это не ко мне, иди ты на фиг! — замотала головой Гуля. Внутри что-то дрожало, словно тоненькая струнка, и ужасно хотелось поиграть в игру, предложенную Антоном.

Игра в страсть, в чувства, в любовь…

А потом ей со стыдом вспоминать, как напоказ вытащила из души то, на что Антону плевать?

— Ну, ты загнул, Антон! Воображение у тебя что надо, не спорю!

— Ты трусишь, что ли, Гуля? — усмехнулся Антон, подходя к ней ближе. Гуля начала быстрее крутить пои, чтобы тот не подошел совсем близко.

— Нет. В мыслях не было.

— Тогда перестань мучить пои, остановись.

Гуля так и сделала.

— Остановилась. Что дальше?

— Я давно не видел, чтобы Гуля боялась чего-то. Надо на видео записать. Буду просматривать и удивляться.

— Пошел ты! Ничего я не боюсь, — Гуля тут же обиделась на слова Антона, хотя прекрасно понимала, к чему он все ведет.

Но она не была трусливой!

— Давай хоть попробуем, что ли? Что мы болтаем ни о чем? Может, выучить постановку у тебя не получится, а я — эмоции, эмоции… — издевался Антон.

Гуля понемногу закипала. Теперь он сомневается в ее памяти и в танцевальных способностях! Ничего не ответив Антону, прошла на центр зала.

— Начинаем с точки? — обернулась к нему, хмуро воззарившись.

— Нет, конечно. Когда мы начинали с точки? Кто тебе даст выйти на площадку и встать в нужную позу? Начинаешь выход с технической площадки. Ты поджигаешь от дежурной чашки пои, я — от ближайшей ко мне чашки. С разных сторон выходим. Сначала — я, ты ждешь. Я представляю себя зрителям и ухожу на задний план. Выходишь ты. Показываешь себя зрителям… И, самое важное! Выходишь, имея в виду, что я есть на сцене, показываешь себя не только зрителям, но как бы и мне…

Антон подхватил с пола пои и показал Гуле несколько движений.

— Раз, два — шаг, захлест, три, четыре — шаг, захлест. Пять, шесть, семь, восемь — вокруг себя прокрутиться. Раз. Два, три, четыре — повторяешь шаги с захлестами, пять — ронд ногой по полу… (Ронд — круг — прим.)

Гуля с легкостью повторяла движения за Антоном. Подумаешь, сложные комбинации!

Но это было только начало.

За час пришлось Гуле порядком попотеть, зато она освоила несколько новых круток и выучила почти половину Антошкиного танца.

Она несколько раз протанцевала его почти без подсказок Антона, с крайне серьезным выражением лица: нужно было не забыть очередность движений, правильно их выполнить, успеть сделать все под нужную музыку, а еще — крутить все время пои.

— Замечательно. А теперь — расслабься, не будь такой зажатой. Работаем с эмоциями. Я танцую с тобой свою партию. Объяснить, какие эмоции, или сама уже догадалась?

— Э-э-э, — протянула Гуля, едва заглушив нервный смешок. Добрались все-таки! А она обрадовалась, что Антон молчит про ее ничего не выражающее лицо.

— Если в двух словах — кто кого пересоблазняет. Соблазнение должно быть настолько тонкое…

— Я не понимаю, Антон, что тебе надо. Вообще не понимаю, — призналась Гуля.

Она лгала: прекрасно представляла задумку Антона. Просто реализовать ее не хватало духа.

— Помочь с эмоциональным наполнением танца? — Антон подошел к ней почти вплотную.

Гуля отступила назад.

— Не надо.

— Гуля, да что ты меня все пугаешься! Не съем я тебя, успокойся! Просто проведу такой же прием, который всегда хорошо работает на моих девочках из коллектива. Никто от него не заболел и не пострадал. Глаза закрой.

— Мечтай, ага, — проворчала Гуля, но все же послушалась. Какая-нибудь театральная практика на раскрытие «чего-нибудь» — Антон ей раньше рассказывал о таком. Например, что некоторые громко кричат перед выступлением, чтобы снять напряжение, или еще что-нибудь делают в том же духе.