Никому не известно, как влюбить в себя этого красавчика-танцора. А уж Гуле — и подавно. Для этого раньше было много времени, но она что сделала? Правильно, его «профукала».

Нечего здесь душу рвать, сделала вывод Гуля. Потренируется она часок, узнает секреты новых круток и пойдет домой с чистой совестью. Бросит завидовать Антону (тем более, после его рассказа завидовать резко расхотелось), начнет набор в свой коллектив, подумает, как можно изменить формат своих представлений, чтобы добиться новизны, а значит — и большего количества заказов. Перед ней сейчас открывались необозримые возможности, которые нужно было реализовать, пусть с трудом, с многочисленными тренировками и рекламными ухищрениями. Разговор с Антоном стал для нее словно глоток свежего воздуха. Все достижимо, было бы только желание, стремление и постоянный систематический труд — непременные условия для поставленной цели!

Как у Антона…

— Готова? Или пирожки моей бабушки настолько вкусные, что тренировку придется перенести ввиду наевшегося до отвала исполнителя? — заглянул в тренерскую Антон.

— Я…сейчас… — Сердце заколотилось у Гули в груди. Антошка вытирал напульсниками лоб (майка тоже была мокрой — кажется, разминка у него нехилая) и немного насмешливо разглядывал сидящую за столом Гулю. Именно из-за этого взгляда голубых глаз Гуля почувствовала вполне объяснимое беспокойство.

— Минуточку, чай допью. Надеюсь, мне не надо будет кувыркаться или делать сальто назад, — закончила Гуля с сарказмом, скрывая так свое волнение.

— Нет, — Антон, как обычно, хитро подмигнул Гуле, — я так над девочками не издеваюсь. На площадке…

Гуля чуть не поперхнулась чаем от такого ответа, но вида не подала, что Тошкины слова ее смутили.

— Боюсь спросить, где ты так развлекаешься, — парировала тем же саркастическим тоном. Антошка, протянув многозначительное «М-м-м», прошел во вторую часть комнаты, позабыв закрыть за собой дверь. Гуля очень захотелось туда заглянуть, но такого она себе не позволила.

— Все, пошли уже, — Антон вышел из комнаты в другой майке.

Гуля последовала за ним в танцевальный зал.

— Тренировочные пои там, — указал Антон на две пары шариков для тенниса, лежащих на полу. В их серединки были вставлены длинные цепочки, один конец которых был закреплен в шарах. Гуля не умела делать такие. Весь запас тренировочных поев в количестве четырех пар у нее остался от старого коллектива: Женька, Пашка и Юля подарили Гуле их на память, а также продали ей весь реквизит, который использовали раньше. Антону же пришлось заказывать реквизит для своего коллектива самому, он же сделал и эти пои.

— Лады, Антон, включай музон. Я га-атова, — с бравадой начала Гуля.

Антон будто не заметил ее кривляний.

— Слушай музыку. Счет по восьмеркам, это не ча-ча-ча или румба, — Антон нажал на пульт и сразу начал считать в такт музыке, — раз, два, три, четыре, паять, шесть, семь, восемь…

— Поняла, — кивнула Гуля.

Объясняет, как будто для начинашки. Она и без него про восьмерки прекрасно знала.

— Слушай теперь.

Гуля слушала, изобразив на лице задумчивую мину и изо всех сил скрывая, что находиться рядом с Антоном ей очень не по себе.

Все так, как она и думала — страстная мелодия, где-то на грани. Композиция была из разряда «сильных», ее нужно было еще «вытянуть» — то есть станцевать так, чтобы можно было отразить своим телом и лицом все то, что заложено в музыке. Если же этого не сделать, танец будет смотреться негармонично, и музыка «забьет» танцора. Тогда качественного номера не выйдет, ничего не получится.

— Ну как? — поинтересовался Антон, выключая музыку.

— М-да… Ты, я смотрю, легких путей не ищешь. Сложная музыка!

— Именно, — радостно подхватил слова Гули Антон, — сильная, сложная… Но за счет огня и композиции танца я надеюсь, что ее получится отработать и раскрыть! Здесь надо отрепетировать все — движения поев, хореографию…ноги, тело… вплоть до поворотов головы и взглядов. Хочу этот танец исполнять поближе к зрителям, так что им будет все видно — кто посмотрел, куда посмотрел…

— Я не смогу за один урок выучить твой танец, Антон. Это нереально, сам понимаешь.