— Ну до чего мило, когда они делают все слаженно, — глядя на это, шепнул принц генералу. В ответ тот только улыбнулся и, лишь когда они вышли, сказал:

— За сына Брана не стоит волноваться, «борейский зверь» уже давно прочно стоит на ногах.

— Мда, — согласился принц, — признаться, даже нам временами приходится идти ему на уступки. Но вот девочка…

— Она похожа на львенка, чей рык только привлекает голодных шакалов. Надеюсь, мы еще встретимся с ней, — задумчиво произнес принц.

— Так значит, ты и в правду отдашь принцессу? — удивился Ноэль.

— Да, наложницей больше, наложницей меньше… она мне и вправду ни к чему, — синнаэль пожал плечами и вздохнув, хлопнул старого друга по плечу: — Пора отправляться домой. Думаю, маменька и так с ума сходит, думая, что я пропадаю на охоте.

— Вся твоя охота заканчивается посещением борделя или серенадами под очередным окном, — буркнул генерал.

— Это потому, что они меня вдохновляют. Знаешь, пожалуй, следующую свою балладу я назову «Цветок и зверь».

Генерал лишь вздохнул, возведя глаза к потолку. Похоже, его ожидает очередная головная боль и бессонные ночи.

11

Стоило только будущему королю Тайнелла и его верному слуге покинуть комнату, как герцог тут же поднялся и подошел к окну, чтобы размять ноги. Едва различимые звуки голосов, доносившихся из коридора, были единственным, что нарушало воцарившиеся здесь покой и тишину. Но скоро и они затихли, однако покоя это не принесло — какой-то тихий, раздражающий звук не то подскребывания, не то похрустывания начинал действовать на нервы.

Недовольно обернувшись, герцог заметил, что княжна неловко ерзает на своем месте. Хм, должно быть ноги отсидела, ведь если вспомнить, еще во время приветствия, в ее движениях чувствовалась какая-то неуверенность. В тот момент он подумал, что это от волнения, а оказалось, что дело просто в отсиженных ногах.

Вздохнув, Нотт подошел к ней и, подхватив подмышки, усадил на подушки, что еще недавно мял тайнеллианский монарх. Княжна тут же облокотилась на них и с блаженством вытянула затекшие ноги.

— Благодарю Вас, — немного смущенно сказала она, — и за то, что поддержали ранее тоже.

— Не стоит, — вежливо, но с прежней холодностью ответил герцог. — Тем более я сказал правду.

— Что Вам не понравится, если я стану наложницей? — Ирис удивленно приподняла бровь.

— Меня это не касается, — равнодушно ответил Эрик. — Королю Лукашу не понравилось бы то, что тайнеллианцы предлагают его невесте.

— Невесте? — переспросила княжна. — Хм, почему я не знаю об этом «новом назначении»?

— Предполагалось, что он сам Вам сообщит, когда Вы выиграете наш спор.

— Полагаю, он с самого начала не собирался расставаться с Вами, — криво усмехнулась Ирис, — равно как и Вы знали, что не проиграете. Весь наш спор был сплошной видимостью. Похоже, Вам нравиться дурить людей.

— Но ведь и Вы не так просты, — в свою очередь заметил герцог, — Вами двигало желание разобраться со своими врагами и при этом неплохо нажиться. Или хотите сказать, что не попытались бы торговаться с Тайнеллом или Бореем, заполучив принцессу.

Ирис про себя отметила, что порой герцог бывает неприятно проницателен.

— Не самое плохое желание для пострадавшей стороны, — заметила княжна, — ведь как ни крути, без принцессы и мне, и Вам пришлось бы туго. Не знаю, как в Борее, но в Гарднерии за предательство принято отрубать голову. А кражу невесты принца ни чем другим и не назовешь. Ведь Вы сами говорили, что ее вывезли через Стену, а значит и Вы, и я виноваты.

Герцог ничего не ответил, продолжая внимательно вглядываться ей в лицо.

— Разве не подозрительно то, — продолжала Ирис, — что всемогущий герцог Нотт, который лично обходит дозором границу…

— На пару с эйлилйской княжной, — вставил Эрик.

— …и ведет внешнюю политику королевства, в том числе и переговоры с Тайнеллом, вдруг упускает целую банду похитителей принцесс.

— …что беспрепятственно проникает сквозь нерушимую Стену Эйла, — напомнил Нотт, — и бесследно растворяется на просторах княжества.

— Точнее, сначала движутся вдоль восточной границы, а там уже через владения Валенти и других императорских прихвостней, прямо сюда, — поправила его Ирис.