Орлиное Гнездо — родовой замок герцогов Нотта располагался всего в двух часах езды от границы и представлял собой частично вырубленную в скале, хорошо укрепленную крепость. Еще не начало светать, как герцог пересек тяжелые каменные своды подвесного моста и въехал во внутренний двор замка. Гулкий цокот копыт и лай собак взбодрили задремавших конюхов, и сразу несколько человек бросились принимать у герцога поводья.

— Лбы не зашибите, — усмехнулся главный конюх, глядя на взъерошенных мальчишек. — Здраве буде, Ваше Сиятство! Уставши з дороги?

— Маленько, — улыбнулся герцог, отвязывая от луки седла спящего сокола.

— Сновь к Вам прилетил? — конюх принял птицу и удержал поводья. — Видать помнит, птаха божия!

— Наверь, — тихо ответил герцог, забирая сокола обратно.

Странно. Сегодня Фебус впервые за несколько дней объявился в ущелье. Хотя после смерти отца он вообще часто стал пропадать. Помнится, года два назад все вообще считали его погибшим — сокола не было около полугода, а когда он вновь появился, то обнаружилось, что одно крыло некогда было сломано, а потом кем-то искусно выправлено. С тех пор сокол начал регулярно где-то пропадать дня на три-четыре, а то и дольше.

На сокольничем подворье их уже ждали — навстречу выбежал старший сокольничий и принял Фебуса.

— Ох, те ж, — ахнул он, увидев сокола, — який гость к нам пожаловал!

Герцог молча кивнул ему и не задерживаясь, прошел в свои покои. До рассвета еще пара часов, а значит, есть возможность немного отдохнуть, прежде чем Его Величество изволит встать и позавтракать. Не дожидаясь слуг, он стянул плащ и стеганый камзол, снял пыльные сапоги, как вдруг дверь тихонько скрипнула…

— Усе думали, чте ты воротишься только к завтрему, — тихо заметил мелодичный женский голос.

— Спасибо, чте заслала гинца, — улыбнулся герцог, склоняясь над тазом с водой.

Женщина аккуратно взяла стоявший рядом кувшин с водой. Тонкая струйка воды приятной прохладой упала на ладони герцога.

— На границе усе храше?

— Вполне. Правди… хм, нынче нас посетила княженка Эйла.

Значительная порция воды вылилась герцогу прямо на голову, заставив того отфыркиваться.

— Просте, Эрик, — поспешно ответила женщина, придерживая дрогнувшую руку, — кувшин очень тяжек. И чте вона хотела?

— Ничте, — усмехнулся Эрик Нотт. — Вона сама не ждала, чте окажется там.

Женщина поставила кувшин и отошла к окну.

— Матушка, — герцог обнял ее за плечи, — не волнуйтесь. Ничте худого не случилось, мы просто свиделись и разошлись.

— И… И як вона? — робко спросила вдовствующая герцогиня.

— Копия своего отца, — ответил Эрик, переодеваясь.

— Ну чте ж, тогда отдыхай, — герцогиня Нотт тихонько вышла из его спальни, плотно притворив за собой дверь.

«Она, и правда, точная копия своего отца» — подумал Эрик, готовясь отойти ко сну. В свое время ему довелось видеть князя Эйл — высокого статного молодого мужчину с мудрым, не по годам проницательным взглядом необычных, сине-фиолетовых глаз. В далеком детстве, в самый горький момент жизни. Ему тогда было не более пяти, война с Гарденией шла на спад, Борей нес тяжелые поражения по всем фронтам. Бои между Ноттом и Эйлом в Волчьем ущелье уносили сотни, даже тысячи жизней. Люди вгрызались в глотки друг другу за каждую пядь земли, которую считали своей. С самой высокой башни Орлиного Гнезда можно было увидеть, как кипит бой на границе Нотта. Отец старался изо всех сил, но гарднерцев было уже не остановить. И вот однажды под покровом ночи в ворота замка постучали. Это был молодой князь, сын тогдашнего правителя Эйла, в сопровождении пары своих приближенных и как ни странно одного из командиров отцовских отрядов. Вид их был весьма странен — не в блестящих латах, на боевых конях, а в простой крестьянской одежде на телеге, заваленной сеном.

Выяснилось, что на границе отец вместе с отрядом попал в окружение и был смертельно ранен. Тогда под покровом ночи было решено доставить его в Орлиное Гнездо, чтобы родные смогли с ним проститься. По обычаям Борея, тело надлежало предать земле с рассветом, дабы душа смогла слиться с первым солнечным светом, а не плутать во мраке ночи.

— Почему? — Эрик прекрасно помнил бледное лицо отца, когда князь помог донести его до постели.

— Ты был достойным противником, Нотт, и это моя благодарность.