Пассажиры начали кричать. Водитель попытался дать задний ход, но оказалось уже слишком поздно. Сколько он ни ругался на своем родном языке и ни выворачивал руль, автобус не слушался. На мгновение, зависнув на краю обрыва, он накренился под опасным углом и начал медленно переворачиваться на бок.

Морган охватила паника. В следующую секунду все провалилось в темноту. Затем боль и собственный крик вернули ее к реальности…

— Я рядом. Все хорошо, — произнес кто-то.

Как может быть все хорошо, когда автобус продолжает падать в пропасть, а нога разваливается на части от боли?

— Все хорошо, — снова услышала она и на этот раз почувствовала, как чьи-то руки крепко обняли ее. Морган крепко уцепилась за них, словно утопающий за соломинку.

— Это всего лишь турбулентность, — произнес мужской голос. — Пилот поднимает самолет выше. Там спокойнее.

Турбулентность?

Несмотря на туман в голове, Морган чувствовала, что что-то тут не так, но открыв глаза, увидела лишь темноту. Падение прекратилось, и вместо запаха дизельного топлива она чувствовала аромат сандалового дерева и мужской кожи, а вместо криков о помощи почему-то слышала рев мотора и стук чьего-то сердца.

Внезапно она окончательно проснулась и поняла, в чьих объятиях находилась.

— Спокойно, — произнес шейх Тагир, когда девушка испуганно отпрянула. — Все хорошо.

— Извините, — прошептала Морган, вновь пытаясь отстраниться. Когда ее глаза привыкли к тусклому свету, она обнаружила, что на нем ничего нет, кроме полотенца, не оставлявшего пространства для воображения. — Теперь можете меня отпустить.

Но вместо этого, Тагир обнял ее за талию и повернул лицом к себе.

— Вы сильно испугались. Дело ведь не только в турбулентности, правда?

Девушка сглотнула. В сумраке его глаза напоминали тигриные.

— Мне приснился кошмар. Вот и все.

Морган содрогнулась, когда на нее снова нахлынули воспоминания о той аварии. Тагир все не отпускал ее. Он убрал влажные пряди волос с ее лба.

— Вы вспотели. — С нежностью, какой она совсем от него не ожидала, он расстегнул тугую заколку, державшую ее волосы. — Вот. Так гораздо лучше.

Так действительно было лучше, но прежде чем Морган успела это осознать, его пальцы скользнули по ее шее. Когда он принялся расстегивать верхнюю пуговицу ее блузки, она подняла руку, чтобы помешать ему, но пуговица уже проскользнула в петлю, и настал черед следующей.

— Что вы делаете? — возмущенно пролепетала девушка.

— Вам нужен воздух, — произнес Тагир, расстегивая следующую пуговицу. — Вы напряжены, как струна.

Все ее попытки сопротивления ни к чему не привели. Морган вцепилась ему в руку, но ей не хвалило сил, чтобы его оттолкнуть. Словно загипнотизированная, она смотрела на его пальцы, расстегивающие пуговицу за пуговицей. Они были такими сильными и в то же время такими нежными!

— Теперь лучше. — Тагир провел кончиками пальцев по ее ключице. — Вы так не считаете?

Шейх был прав. Теперь она могла дышать полной грудью. Точнее, могла бы, если бы он не был так близко.

— Я должна идти, — произнесла Морган, пытаясь игнорировать удовольствие, которое он доставлял ей своей чарующей близостью. — Это ваша комната. Еще раз прошу меня извинить.

— Не надо. Я все равно ею не пользуюсь.

— Но сейчас… Вам необходимо… — Внезапно ее охватила паника. — Пожалуйста, скажите, что в кабине кто-то есть.

Тагир улыбнулся, и она почувствовала, что вот-вот растает.

— Не переживайте, там пилот и Камил.

— Я думала, самолет ведете вы.

Он покачал головой.

— Нет. Сегодня я всего лишь помощник пилота.

— Камил тоже умеет водить самолет?

— Каждый из моего персонала имеет квалификацию, по меньшей мере, в двух областях.

— Но меня нанимали для одной конкретной работы.

— Каждый из моего персонала, — повторил он. Его голос был тягучим, словно расплавленный мед. — Уверен, что и для вас найдется что-нибудь еще.

У нее внутри все упало. Не мог же он иметь в виду… Но нежное прикосновение его руки к обнаженному участку кожи у нее на животе и потемневшие глаза говорили, что он намерен снова ее поцеловать.

— Вам следует одеться, а мне — уйти. — Она помедлила. — Или наоборот.

Он снова улыбнулся.

— Моя нагота вас беспокоит?

«Беспокоит» — это слишком мягко сказано.

Его загорелое мускулистое тело, слегка поблескивающее в свете бра, сводило ее с ума.

— Шейх Тагир…