Саския не понимала, чего ради ей теперь бороться. Ради отца? Она боялась предстоящей встречи с ним, боялась заглянуть в его глаза и удостовериться в правдивости обвинений Алекса. Девушка не хотела признаваться отцу в том, что осведомлена о его прошлом, но не знала, сможет ли держать это в тайне. Она не понимала пока, как это страшное знание изменит ее отношение к отцу, тем более теперь, когда он стар и болен. И кому нужна такая правда?!

Вот уже полчаса Саския пыталась поймать такси, но пока все ее попытки были напрасны. Ее руки замерзли, перчатки она забыла в офисе, но возвращаться за ними не хотелось. Наконец единственный свободный таксист припарковался на обочине, девушка юркнула в салон и забилась в угол на заднем сиденье. Она не знала, что ответить на привычный вопрос водителя: куда едем? — растерялась, но после продолжительной паузы все-таки назвала отцовский адрес. Саския решила поступить так, как подсказывает ей совесть. Она убеждала себя в этом еще минут двадцать, пока машина медленно ехала по городу. Оказавшись перед отцовским подъездом, девушка испытала панический страх. Едва переставляя ноги, она поднялась по лестнице на нужный этаж и постучала в дверь квартиры, потом еще раз и еще. Никто не открывал.

Из расположенной рядом квартиры, привлеченная громким стуком, выглянула соседка.

— Миссис Шарп, я заехала навестить отца, но никто не открывает. Вы не знаете, где бы он мог сейчас быть? — спросила у нее Саския.

— Ах! Саския, деточка! Неужели ты ничего не знаешь? — испуганно проговорила соседка.

Алекс вернулся на озеро Тахо в скверном настроении. Его вышла встречать Марла, она улыбалась, наверно, впервые за последние несколько месяцев. Поцеловав брата в щеку, Марла очень удивилась, не увидев с ним Саскии.

— А где же Саския? — спросила сестра.

— В Лондоне твоя Саския, — бросил Алекс.

— То есть? А почему она не вернулась с тобой?

— А что, должна была? — спросил он и кивнул в сторону стоящего поблизости Джейка: — Джейк!

— С возвращением, босс, — поздоровался тот.

Проходя мимо Марлы, Алекс пристально на нее посмотрел и произнес:

— В моем кабинете через пятнадцать минут.

Она пришла в назначенное время. Алекс стоял у камина и о чем-то размышлял. Он повернулся на звук шагов сестры. Только сейчас Алекс заметил перемены в ее облике:

— Что ты с собой сотворила?

— Перекрасила волосы. Что скажешь? Тебе нравится? — Марла кокетливо повертела головой, демонстрируя брату медово-золотистые пряди.

Алекс промолчал. Он выдержал паузу, затем гневно произнес:

— Я прослушал твое послание на автоответчике. Мне бы хотелось узнать поточнее, про какую такую книгу ты говорила?

— Ой! — вскрикнула сестра.

— Помяни мое слово, я сделаю все возможное, чтобы твоя никчемная книжонка никогда не увидела свет!

— Обойдешься! — набросилась на него Марла. — Крупное издательство собирается купить у меня права на ее публикацию. И я говорю, рукопись будет издана!

— Только через мой труп!

— Да ты даже не знаешь, о чем споришь. Разве Саския тебе не объяснила?

— Только ее вмешательства в наши семейные дела недоставало! Я бы и слушать ее не стал.

Марла не ожидала такого ответа:

— Но ты ведь как-то узнал об этом. Я просила портье соединить меня с номером Саскии и оставила сообщение… Вы что, остановились в одном номере? — она обрадовалась своей догадке и широко улыбнулась. — Как я могла не догадаться, что вы любовники?!

Алекс, раздосадованный тем, что строгий разговор с сестрой не удался, вышел из кабинета и направился к своей спальне. Марла семенила вслед за ним:

— На самом деле, это отличная новость. Вы, на мой взгляд, идеально подходите друг другу. Тем более странно, что Саския не вернулась вместе с тобой, а осталась в Лондоне. Неужели вы поссорились из-за меня, из-за моей книги?

Алекс резко развернулся, несильно встряхнул Марлу за плечи и отчеканил:

— С самого начала я строго-настрого запретил вам общаться друг с другом. Саския уверяла меня, будто не интересуется твоей персоной, я ей поверил. И что я узнаю в результате? Она раскрутила тебя на целую книгу мемуаров! Другим папарацци такое даже и не снилось. Ладно, ты, но как мог я поддаться ее уговорам?

— Действительно… Ты ведь гордишься тем, что никогда никому не веришь!

— И правильно делаю.