Сам трон халифата находился под угрозой. Не только власть султана, но и существование великой Оттоманской империи находились под вопросом. После той встречи с везирами ситуация стала еще мрачнее; турецкий флот при входе в Черное море был разбит русскими. Никто не знал, что еще способна выкинуть Екатерина. Шли разговоры, что она может оказать помощь Австрии в войне против Турции.

Однако внутри империи у султана возникало не меньше проблем, чем за ее пределами: пожары, умышленно устраиваемые в городе янычарами, угрозы со стороны главы адмиралтейства; попытка покушения на его жизнь, совершенная одним везиром, еще сильнее усилили его параноидальное состояние, а безответная любовь к Роксане только увеличила ощущение собственного бессилия. Алхимия желания стала следствием множества бессонных ночей. Даже слышали, что он восклицал: «Да поможет Аллах Блистательной Порте^[40]!»

Никакие владения, женщины, оружие или наследники не вселяли в него чувство безопасности. Султан, правивший империей с помощью рабов, сам оставался лишь рабом.

Неужели гашиш, булькавший рядом с ним в усыпанном драгоценными камнями наргиле, делал его таким безвольным? Некоторые рабы тайком проносили таблетки опиума в свои комнаты, и многие султаны пристрастились жевать эти крохотные золотистые пилюли. Может быть, он прибег к этому наркотику, дабы притупить свои тревоги.

* * *

Заиграла музыка, и девушки начали танцевать. Сначала они исполнили традиционные турецкие танцы: пальцами стучали по крохотным тарелочкам и мелкими шажками кружили по помещению, приседали, сгибали одно колено, скрещивали руки и подпрыгивали. Затем начался любимый танец Накшидиль, танец зайцев: девушки скакали по зале, пытаясь достать тавсан^[41].

Краем глаза я следил за тремя принцами, сидевшими на маленьких тронах рядом с султаном: Селим, сын покойного султана Мустафы III, являлся старшим из них и считался наследником престола. У этого двадцатипятилетнего юноши были умные глаза, пухлые губы и приятные манеры. Двое других были сыновьями Абдул-Хамида. Мустафа, старший из братьев, с рыжеватыми волосами, озорной улыбкой, постоянно вертелся и ерзал на своем троне. Четырехлетний Махмуд с темно-каштановыми локонами и большими карими глазами, в отличии от брата, всегда сидел спокойно. Когда начался танец девушек-зайцев, малыши стали смеяться, и на мгновение три принца одновременно взглянули на Накшидиль. Я заметил, как глаза Накшидиль и красивого Селима встретились, но она тут же опустила голову.

Музыка из галереи заиграла громче и быстрее. Мальчики зачарованно наблюдали, как, высоко подняв руки, танцовщицы одна за другой попрыгивали, пытаясь достать круглый хрустальный шар, висевший в центре канделябра.

Когда музыка стала затихать, гостям подали кофе, засахаренные фрукты и халву, любимую сладость султана, приготовленную из зерен кунжута с медом. Музыка снова заиграла громче, но в более медленном ритме, девушки встали полукругом, начали трясти тамбуринами и щелкать пальцами, пока Пересту не вышла в самую середину. Тело танцующей девушки начало извиваться, она вращала бедрами и трясла пышными грудями то в одну сторону, то в другую, словно разъяренная змея. Спустя некоторое время ее место заняла другая девушка и зачаровала зрителей, тряся всем телом под гнусавые звуки.

Затем настала очередь Накшидиль. Она глубоко вздохнула и вышла из круга, выпятив свои маленькие груди, похожие на спелые дыни. Она медленно запрокинула голову назад, вытянула руки и начала вращать ими.

Пока жалобная музыка, заигравшая медленнее, наполняла слух Накшидиль, а горевший ладан проникал ей в ноздри, она забылась в танце. Она научилась владеть своим телом силой воли, напрягая мускулы и держа их в таком состоянии продолжительное время, затем отпускала их, снова напрягала, одновременно вращая бедрами, при этом по всему ее телу пробегали волнообразные движения.