— Если я это должна сделать ради собственного выживания, — ответила она, — пусть будет так.

Когда из кухонь принесли обед, она вместе со всеми присела на корточки и стала молча есть. Обед состоял из цыпленка, рисового плова, йогурта, баклажанов, турецкого гороха нут, сыра и свеклы. Однажды, когда принесли блюдо из кабачков и огурцов, Пересту расхохоталась.

— Что ты смеешься? — шепотом спросила Накшидиль.

— Ты знаешь, почему кабачки и огурцы нарезаны?

— Нет, — ответила Накшидиль.

— Здесь опасаются, что если оставить эти овощи целыми, то мы заменим ими мужчину.

Накшидиль взглянула на нее, ничего не понимая.

Позднее в комнате для шитья девушки не удержались и прервали тишину, начав сплетничать. Отрывки их разговора долетали до ушей Накшидиль: Айша была матерью среднего принца Мустафы; старшего принца и наследника трона звали Селимом, младшего принца — Махмудом. Этот кафтан должен быть готов через три месяца. Любую, кто разозлит Айшу, ждет наказание, и ее тут же выгонят из этой комнаты.

Пока Накшидиль работала, она все время мысленно возвращалась к сказанному Пересту и спрашивала меня, что означают слова подруги. Я объяснил, что, если старый султан увидит девушку и та покажется ему привлекательной, он может сделать ее наложницей. Как раз так и случилось с Айшой.

— Возможно, если бы султан увидел меня, то проявил бы интерес к моим успехам, — пробормотала она. Она обратилась к девушке, стоявшей рядом с ней. — Как давно тебя определили в комнату для вышивания? — тихо спросила она.

— Скоро будет два года, — ответила девушка.

— Это очень долго.

— Да. Но другие здесь еще больше. Турки считают большой честью занятие вышиванием. Это одна из самых важных работ, какой может заниматься женщина.

— Ты не пыталась заняться чем-нибудь другим?

— Это почти невозможно. Здесь нет выбора. Желания султана обязательны.

— Но ведь не султан определил меня сюда. Это сделала наставница.

— В гареме она является его представительницей. Ты должна делать то, что она прикажет.

— А если я не подчинюсь?

— Тогда, — я вступил в разговор, — вас вышвырнут из дворца и отправят на невольничий рынок.

— Ты когда-нибудь видела султана? — спросила Накшидиль.

У девушки округлились глаза.

— Один раз в месяц Рамадан я видела его на больших празднествах.

Накшидиль умолкла, и мне показалось, что она снова вспомнила слова Пересту. Как же ее смогут заметить, если она останется запертой в комнате для вышивания? Как и птичка на дереве, девушка, которая шьет, так и останется незаметной: ее стежки просто сольются с листьями.

Больше недели Накшидиль старательно трудилась над вышиванием и вынашивала свой план. Только потом я узнал, что она размышляла над тем, как сбежать с этой работы. Накшидиль знала — если обнаружится, что она все делает обдуманно, то ее сурово накажут. Право, она вышивала так хорошо, что ее стежки привлекали не один восхищенный взор. Однажды днем она проткнула иголкой ткань не в том месте, но ошибку заметили только после дюжины последующих стежков. Накшидиль беспомощно взглянула на наставницу, но та лишь добродушно упрекнула ее.

— Как жаль. Пожалуйста, извините меня. Впредь я буду осторожней, — извинялась Накшидиль.

На следующий день она иголкой уколола себе палец, и капля крови упала на ткань. Наставница сердито уставилась на нее и выругала уже в более резких тонах.

— Глупая девчонка, — сказала наставница, тут же смахивая кровь с кафтана. Тебе повезло, что капля упала на красный цветок. Еще раз такое произойдет, и ты будешь наказана, — предупредила она.

Все открыли рты от изумления, когда иголка другой девушки скользнула и она сделала ошибку; все зашевелились и стали отодвигаться от Накшидиль. Кто-то шепнул, что ее сглазили.

Вышивая в следующий день, она заметила, что девушки перешептываются во всех концах комнаты.

— Что случилось? — спросила она. — Почему все вдруг так заволновались?

— Сюда придет Айша, — тихо сказала одна из девушек. — Она желает посмотреть, как продвигается работа над ее кафтаном.