Тяжело быть волком одиночкой. Когда ты один, я все держу в себе, мужик и должен быть таким, но иногда хочется забыться, не в объятьях очередной шлюхи, раздвигающей ноги перед тобой за деньги, а в нежных руках женщины, любимой женщины. Наливаю себе еще и недовольно морщусь. О чем я вообще? Что меня так потянуло на лирику… Нет этого, и не будет в мой жизни. Жизнь устроена банально, покупается и продается, а все остальное не для меня, я не двадцатилетний пацан с несбывшимися мечтами, я слишком хорошо знаю, как устроена жизнь.

* * *

АЛИНА

Сердце все также тревожно билось, я старалась не выдавать своего волнения, но шла, как на эшафот, чем ближе мы подходили, тем страшнее мне становилось.

— Хватит дрожать, — недовольно поморщился Тим и подошел к забору, достал лазер, быстро пробежался им и легко подтянувшись, перепрыгнул через забор.

Ветер усиливался, также, как и дождь, первый раз в жизни мне стало по-настоящему страшно, ноги словно приросли к земле, я не знала, что дальше делать, но понимала то что надо идти вперед. Ситуация действительно была не ахти, ночь, темно и лишь, как замки возвышаются коттеджи.

— Ты долго копошиться будешь? Давай живее.

Голос Тима из-за забора подгонял, я нервно сглотнула и легко перелезла, за одно мгновение. Тим помог мне и, на секунду прижав к себе, посмотрел в глаза. Его сильные руки обнимали меня за талию, мы оба стояли у забора и не двигались с места.

— Нет у меня никого, — внезапно тихо произнес Тим. — Я тебя люблю.

Я просто стояла и смотрела на него, почему-то я не верила ему, больше не верила, сердце хотело поверить, но мозг кричал: "Дура", и я сама понимала, конец. Конец…

— Отпусти, — вырвалась я. — Нам идти нужно.

Тим усмехнулся и, достав фонарик, пошел вперед, я зябко поежилась, сколько на такие дела ходила, а вот такое чувство незащищенности, страха, первый раз. Страшно очень стало… Но я знала, обратной дороги нет, нужно идти.

Иду, увязая в грязи, ботинки давно испачкались, подходим к пристройке, Тим заходит первым, подходит к замку и начинает что-то в нем ковырять. Мое состояние ухудшается, начинает вновь тошнить, я хватаюсь за дверь и опираюсь на нее, никаких денег, ничего не надо, хочется быстрее отсюда уйти и что-то подсказывает мне, что это нужно сделать.

— Давай быстрее Тим, — умоляюще шепчу я, чувствуя, что сейчас упаду в обморок.

— Погоди пару минут.

Он уже почти заканчивает с замком, как раздаются мужские голоса и шаги. У меня внутри все замирает. Инструмент падает из рук Тима, даже в темноте видно, как бледнеет его лицо.

— Опа. Вот это номер.

К нам направляются трое мужчин, я судорожно хватаюсь за плечо Тима, кажется мы попали, причем крупно попали.

— Бежим.

Тим отталкивает меня и несется к забору, я на секунду мешкаюсь, но понимая, что нет времени, бегу следом. Ветер свистит в ушах, я забываю про все на свете, только бы сбежать. Вижу, как Тим легко перепрыгивает через забор, начинаю подтягиваться, как меня резко тащат вниз, изо всех сил пытаюсь вырваться, но меня разворачивают к себе и бьют с кулака в лицо, я не удерживаюсь и падаю на землю. Удар за ударом сыплется на меня, я закрываю живот и закрываю глаза. До конца не могу поверить, что он сбежал, что оставил меня одну, то что бросил…

* * *

— Поднимай эту шкуру.

Меня резко поднимают чьи-то руки и бьют наотмашь по щеке, я едва не падаю, но вторые руки удерживают.

— Ни хрена, какая девочка. Что женишок бросил тебя?

Я вырываюсь, ударяю одного коленом между ног, тот взвыв от боли, выпускает меня, бью локтем второго и несусь к забору.

— А ну стоять сука. Я выстрелю.

Медленно оборачиваюсь, третий стоит и направляет на меня ствол, я интуитивно кладу руку на живот. Внутри все замирает.

— Не трогайте ее. Отведем ее к Зверю, пусть решает, что делать.

— Ты сдурел Степа? — второй больно хватает меня за волосы, через все его лицо идет уродливый шрам. — Трахнем шкуру да выбросим.

— Я сказал к Зверю ее. Он пусть решает.

Он подходи ко мне и приставляет к ребру ствол.

— Без глупостей подруга, иначе выстрелю.

Я лишь моргаю, мне больше ничего не остается делать, покорно передвигаю ноги в сторону ворот и с ужасом понимаю, что не тогда, а сейчас для меня наступает конец. Самый настоящий конец и спасения уже нет, и не будет.

* * *

АЛАН