— Ты опозорил нас. Брат за тебя горой, вытащить пытается, а ты скрываешь имена этих бандюг. Зачем это все было? Ради Наташки? Так не нужен ты ей, как ты не понимал? Деньги ей нужны.

Сердце замирает, и картинка меняется еще на месяц позже. Сидим с Майклом на шконаре и он осторожно трогает меня за плечо.

— Ты же знаешь о Наташе?

Я молчу, о Наташе знают все, все молчали до моей драки с одним утырком, когда он проговорился, что Наташа, моя Наташа, выходит замуж, что беременна от моего родного брата. Сжимаю кулаки, больно, выть хочется, но держусь, мужики не должны быть слабыми. Глупо это ныть, очень глупо, грызи зубами глотки, вгоняй себе заносы под ногти, что угодно, но не реви, ты мужик… Ты не должен…

Я словно отхожу ото сна, возвращаюсь в реальность. Скольжу взглядом по Френсису, он тоже смотрит на меня, наши взгляды пересекаются, словно он мне что-то хочет сказать, но мы оба понимаем, что еще рано, еще не время, да и не 90-е на дворе. Сажусь в машину и кладу руки на руль. Зачем я только сейчас все это вспомнил? Для чего? Былое назад не вернешь, я давно ее простил, давно простил его, хотя с моим характером мне удалось это не сразу, я просто обязан был забрать Аню.

Машина мчится по ночной трассе, в голове полнейший туман. Я не могу поверить, что все так вышло. У меня почти никого не осталось, и вся моя жизнь превратилась в дикое желание найти этого ублюдка, вырвать ему глотку и перед этим посмотреть в глаза, увидеть его предсмертную агонию, вырвать душу, как он вырвал мне. Резко торможу и достаю сигареты, дым и алкоголь лучшие друзья, они не предадут и во всяком случае не исчезнут. Смотрю через стекло на дешевый затрапезный отель и вижу, как из него выходит девчонка, совсем ребенок, вместе с каким-то фраером. Яркий раскрас, длинные светлые волосы, короткое платьице. Я усмехаюсь, про честь все в наше время забыли, чем раньше раздвинешь ноги, тем престижнее. Эта малолетка считает, что она крутая, что он подарит ей весь мир, а на деле у нее нет ничего, есть только разбитое сердце, о котором она еще даже не догадывается, ведь ее используют словно резиновую куклу. Глупая девочка… Опускаю стекло и отшвыриваю сигарету, девчонка равняется с машиной и внезапно оборачивается. Я сжимаю руку в кулак, дыхание резко спирает, то, что я сейчас вижу не укладывается в голове. Резко открываю тачку и выхожу, она пятится назад испуганно, смотря на меня.

— Кукла ты идешь? — малолетний фраерок нагло подходит к нам.

У меня темнеет в глазах, передо мной стоит Аня.

— Какого хрена? — словно раненый медведь реву я. — Ты что здесь делаешь?

— Слышь, пассажир, ты вообще кто такой? — парнишка выходит вперед и получив кулаком в челюсть, отлетает на несколько метров, ударяется о дверь своей машины и затихает.

— Что ты наделал? — она пытается кинуться к нему, но я хватаю ее за локоть.

— Ты что охренела? Ты что делаешь тут в таком виде? Как ты прошла мимо охраны?

Хватаю ее и кидаю в салон, меня всего трясет. Первый раз хочу ее сильно ударить, сажусь рядом и, грубо сжимая ее руку, смотрю на нее.

— Отпусти меня, — шепчет Аня. — Ты мне не отец, скоро я вырасту и уеду от тебя, понял?

Я сжимаю ее руку еще сильнее, она ойкает, а я понимая, что перегинаю палку отпускаю ее, столько хочется ей сказать, но я знаю, что нельзя. Хватит Гаспаров, хватит… Ты не должен, во всяком случае, не сейчас…

ГЛАВА 4

АЛИНА

Ближе к вечеру возвращается Тим, от него пахнет спиртным, но он не пьян. На красивом лице ходят желваки.

— Я все продумал, лезем в пристройку, там много всякого добра. В дом не полезем, чтобы не рисковать, вот держи.

Швыряет мне пакет с одеждой, я равнодушно скольжу по ней взглядом.

— Ты меня слышишь или глухая? — начинает злиться Тим.

— Прекрасно, — ухмыляюсь я. — А что будет, если я не соглашусь? Ментам меня сдашь? Я же тебя за собой потяну.

Тим смеется мне в лицо, от этого становится больнее, но я сдерживаюсь, стараюсь не показывать того, как мне больно.

— Все на тебе детка. Так что выбора у тебя нет. Собирайся и поживее.