Алиса понимала, что его грубость вызвана его разбитым эмоциональным состоянием. Она сама не знала почему, но за то короткое время, что она знала этого мужчину он стал ей небезразличен. Ей невыносимо было видеть его таким подавленным и мрачным. Да, он пытался не показывать никому, что творится в его душе, но от её проницательного взгляда мало что можно было утаить.

— Не думаю, что это именно то, что тебе сейчас необходимо, Яр. Многие женщины могут согреть тебе постель, но редкая женщина в состоянии согреть тебе сердце.

— Полагаешь, что ты именно такая?

— Знаю это наверняка, — серьёзно ответила она.

— Неужели? — он удивился, взяв её за руки, жадно рассматривая её в этом алом халатике, который ей безумно шёл, подчёркивая хрупкую фигурку девушки.

— Я сделал твою жизнь невыносимой, Алиса, лишил права выбора, ты должна больше всех меня ненавидеть.

— Я не ненавижу тебя, Ярослав. И моя жизнь вовсе не невыносимая. Никакие обстоятельства не при каких условиях не смогут сделать жизнь мою невыносимой, но это могут сделать отсутствие цели и смысла в жизни. Но, муж мой, любые стены существуют только в нашем воображении, мы можем пройти сквозь их все, если поверим, что можем.

Он отошёл от неё, налил себе в стакан немного янтарной жидкости и залпом выпил. Потом пристально снова посмотрел на девушку.

— Так зачем ты искала меня?

— Я просто волновалась, — тихо произнесла она, а потом нежно дотронулась ладонью до щеки Яра.

Этот жест девушки, исполненный такой нежности и заботы в сочетании с её озабоченным взглядом, которым она его обдавала, разрушил стену, которую Яр строил вокруг себя. Поддавшись порыву, он прижал её к себе, уткнувшись носом в макушку, вдыхая аромат её волос.

— Плохо, когда не сбывается то, чего хочешь, Лисица, — прошептал он.

— Куда хуже, когда сбывается то, чего не хочешь, — выдохнула она.

Он лукаво улыбнулся, посмотрев в её глаза.

— Что это ты задумала, Лисичка? Тактику меняем? Не строй на меня планов, жёнушка, я не оправдаю твоих ожиданий.

— Что же, Яр, а я постараюсь, к тому же, неудача это ведь не преступление, преступно ставить перед собой цели ниже своих возможностей.

— Мне уже не терпится увидеть все эти возможности, — хмыкнул он, поцеловав её щёчку. — А ты упёртая, Алиса, у тебя определённо есть характер, я раньше не замечал.

— Ты не хотел замечать, Ярослав. Но не один ты привык получать желаемое. Яр, почему ты никому не веришь?

— Потому что, чем шире ты раскрываешь свои объятия, Лисичка, тем проще тебя распять.

— Яр, скажи мне, что происходит? Ты вернулся с вечера сам не свой. Потом где-то пропадаешь! Я хочу знать.

— У меня почти ничего нет, Лиса, я лишился основных своих капиталов, поругался с отцом и заимел опасного врага в лице Серова и уверяю тебя, это не весь список, есть ещё кто-то кто пытается мне нагадить, но я не могу понять кто именно.

— Ты не так уж и беден, Ярослав. Человек может лишиться всего, но при нём останется его достоинство и честь, но вот если он и их лишится, тогда да… у него на самом деле ничего не останется. Я понимаю, что ты пошёл против воли отца. Что же… Время от времени приходится дорого платить за проявление своего характера и воли, однако, именно характер человека создаёт его судьбу. Мужчина не проиграл, если потерпел поражение, Яр, он проиграл, если сдался. Но ты ведь не сдашься, правда?

Ярослав с удивлением смотрел на девушку, которая протянула к нему руку, но он грубо оттолкнул её от себя. Его бесили те чувства, которые она в нём пробуждала. А то, что в её глазах было столько искренности и теплоты вводило его в замешательство. Нежность её подкупала, словно она что-то замышляла. Он хотел верить ей, но не мог. Она женщина, они все лживые интриганки. Будут играть свою роль, лишь бы добиться своих целей. Не может она о нём искренне переживать, хотя всё в ней говорило об обратном: жесты, поведение, этот искренний взгляд, полный тревоги. Кажется, что она сейчас говорит правду.

— Уходи отсюда, Алиса, мне надо побыть самому.

— Я не думаю, что это именно то, что тебе на самом деле необходимо, — ответила она, мысленно попросив у высших сил терпения для себя и заставить этого упрямца понять, что она ему не враг.

— Пошла прочь! — рявкнул он.