В основном души в таких местах были сконцентрированы на нижних уровнях, включая подвальные и бассейны с рабочим студенческим материалом, что тоже было понятно – ближе к телу спокойней. Но не здесь и не сейчас.

Алекс искал Марка, но пока ничего не чувствовал, но понимал, что может ошибаться. Тому примером был случай в изоляторе. Где-то этот прохиндей научился техникам, о которых Алекс только читал в древних летописях и недоступных для изучения по причине отсутствия живых учителей. То, что Марк был в институте, Алекс был уверен. Потому что здесь жил тот, кто наверно единственный имел для Марка значение.

Тихое дуновение ночной прохлады и он скорее почувствовал, нежели увидел её присутствие. Запах? Нет. Шаги? Опять нет. Но что?

Стук сердца.

Отчётливый, немного быстрый, вследствие каких-то едва заметных гормональных всплесков.

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук, тук-тук.

Понимание, что его собственный орган быстро подстраивается под новый такт, пришло не сразу, и вызвало не только удивление, но и странное ощущение правильности. Так, словно у него теперь два сердца, работающих наконец-то верно, в едином ритме. Так, будто две части идеально совместились и механизм наконец был запущен.

Он сделал глубокий вдох. Он не понимал почему, и что это такое, но казалось будто это его первый вдох в этом мире. До этого он и не дышал вовсе.

Мягкое прикосновение, которое он почувствовал сквозь рубашку и его обняли, прижавшись щекой к спине. Ладошки проскользнули вперёд и тихо легли на грудь мужчины.

– Подглядывать чужие мысли не хорошо, тебе мама не говорила? – Алекс постарался придать голосу серьёзность.

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, – спокойно отозвалась Лика. – Ты же знаешь, ангелы видят лишь то, что им позволяют. Забирать силой – задача других.

Намёк был явно непрозрачным, но Алекс решил не реагировать на выпад, а постарался «наставить» девушку на путь истинный. Он повернулся к Лике и схватил её за плечи:

– Я же просил тебя остаться там! Здесь опасно! Марк отсюда не уйдет и будет драться до последнего!

Лика лишь улыбалась, что разозлило Алекса, не понимавшего, почему его приказ не выполнен.

– Ты слышишь, что я говорю? Где твоя рассудительность и адекватность?!

– Можно ли назвать девушку адекватной, если у неё на футболке мужик со скальпелем в руке? – внезапно весело спросила она.

Алекс перевёл взгляд на указанный предмет одежды. На коротенькой – простудится же, – облегающей футболке был изображён Михаил Булгаков с сигаретой в зубах, действительно держащий в правой поднятой руке медицинский инструмент, названный выше. Образ дополнял белый халат, стетоскоп и галстук-бабочка на шее. Надпись под картинкой гласила: «Правду говорить легко и приятно».

– Врачи всегда казались мне самыми нормальными людьми, – проговорил Алекс, поневоле, но с удовольствием, отозвавшимся в теле, оглядывал хлопковый, как он назвал бы скорее удлинённый топ, моментально вспомнив то, что под ним скрыто. – И вот сейчас у меня появилась реальная причина в этом усомниться.

– Когда кажется, креститься надо.

– Уже.

– Что уже?

– Крещённый.

– Ну значит вопрос снят, – ухмыльнулась Лика, схватив его подбородок и дёрнув его вверх, насильно отрывая его взгляд от Булгакова. Или не от него? Мужчина перехватил её руки за запястья и после некоторого замешательства – ведь вроде злиться надо да отчитывать, а хочется прижать к себе и больше не отпускать, – осторожно прикоснулся губами к ней в лёгком, вопросительном поцелуе, словно боясь, будто не до конца прощён. Но ему ответили, и ещё как ответили, но рядом тактично закашляли. Алекс недовольно, но скорее для проформы, зарычал, неохотно отпуская нежные губы и прижав к себе девушку, зарылся носом в тёплые, мягкие и воздушные, словно паутинки, волосы.

– Я против, – не дожидаясь комментариев, произнёс он.

Лика дёрнулась в попытке немного отстраниться и вставить своё мнение по этому поводу, но её лишь сильнее прижали, да так, что ей оставалось лишь вдыхать запах мужского тела. Её нос как раз утыкался в область двух расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. Почему-то появилось желание попробовать кожу на вкус и Лика даже приоткрыла рот, но вовремя остановилась, осознавая, как это будет выглядеть со стороны.