Алекс медленно выбирался из забытья, раздраженный тем, что рядом бьют в барабаны: бум… бум… Каждый удар отдавался у него в голове. Моргнув, он повернул раскалывающуюся голову и щекой ощутил успокаивающую прохладу.

– Ну вот, – прозвучал тихий голос. – Теперь все будет хорошо.

Алекс поднял отяжелевшие веки и увидел над собой женское лицо. Наверное, ему снова снится Лили, решил он, потому что у женщины были такие же, как у Лили, глаза цвета имбирного пряника, такие же губы, изогнутые в обезоруживающей улыбке. Он почувствовал прикосновение ее нежных пальцев.

– Проклятие, – пробормотал он. – Вы вечно будете преследовать меня?

Ее улыбка стала шире.

– Это полностью зависит от вас, милорд. Не двигайтесь, а то свалите лед. Ваша бедная голова. Я старалась бить как можно слабее. Но нужно было ударить достаточно сильно, чтобы второго раза не понадобилось.

– Ч-что? – неуверенно произнес Алекс.

– Я ударила вас по голове.

Алекс заморгал, начиная понимать, что это не сон, и вспомнил, как ворвался в ее дом, вошел в комнату… и получил удар по голове. Он чертыхнулся себе под нос. Лили сидела по-турецки рядом с ним. А он лежал на кровати. Лили была спокойна и заботлива, но во взгляде ее светилось торжество, и в мозгу Алекса набатом зазвучало предостережение.

– Генри…

– Не тревожьтесь, с ним все в порядке. В полном порядке. – Лили ободряюще улыбнулась. – Он проведет ночь у моего друга.

– У какого друга? – требовательным тоном осведомился Алекс. – С кем?

В глазах Лили промелькнуло беспокойство.

– Не делайте поспешных выводов. Если бы у меня было хоть малейшее сомнение в благополучии Генри, я бы никогда…

Алекс попытался сесть.

– Скажите, у кого он!

– У Дерека Крейвена.

– У этого мошенника, у этого мерзавца из преисподней, который окружает себя шлюхами и ворами…

– С Дереком Генри в абсолютной безопасности, кля…

Лили замолчала на полуслове и, ахнув, спрыгнула с кровати, когда Алекс с воплем «Ах ты, мерзавка!» ринулся на нее. Однако ему помешали веревки на запястьях и щиколотках, которыми он был привязан к кровати. Не сразу сообразив, что с ним, он посмотрел сначала вправо, потом влево, а когда понял, то похолодел. Но в следующее мгновение он начал вырываться, да с такой яростью, что массивная кровать сотрясалась и скрипела. Он сражался с путами, как дикий зверь, впервые познавший заточение в клетке. Лили с тревогой наблюдала за ним. Она успокоилась, когда убедилась, что прочная кровать выдержит жестокое испытание.

Наконец Алекс оставил бесплодные попытки освободиться. Он затих, и только его грудь учащенно вздымалась и опускалась.

– Зачем? – спросил он. – Зачем?

Лили снова села на кровать и с улыбкой, чуть менее уверенной, чем прежде, посмотрела на Алекса. Несмотря на победу, ей было неприятно видеть его привязанным. Это выглядело неестественно. И путы уже успели натереть ему запястья – она заметила красные круги под веревками.

– Я выиграла, милорд, – сказала Лили. – Советую вам смириться с этим. Признаю, в моей тактике не хватало порядочности… но, как говорят, здесь все средства хороши. – Она потерла ноющую шею и зевнула. – Пока мы беседуем, Закари Стэмфорд спешит в Рейфорд-Парк. Сегодня же он увезет Пенелопу в Гретна-Грин, и они поженятся. Я вызвалась задержать вас. К тому моменту, когда я освобожу вас, будет поздно что-то изменить. Я не могу допустить, чтобы Пенелопа досталась вам, особенно если учесть, что Закари любит ее. Он сделает ее счастливой. Что касается вас… ваша чертова гордость скоро оправится от потрясения. – Она усмехнулась, твердо глядя в его налитые кровью глаза. – Я говорила, что сестра никогда не достанется вам. Зря вы не восприняли мои слова серьезно. – Она кокетливо склонила голову, ожидая от него ответа. Возможно, граф признает, что она хорошо сыграла партию. – Ну? – подтолкнула она его, желая, чтобы ее победе было воздано должное. – Меня интересует ваше мнение.

Алекс долго молчал. Когда же он заговорил, его голос напоминал хруст гравия:

– Мое мнение? Вам следует опрометью бежать прочь. И не останавливаться. И молить Господа, чтобы я не поймал вас!