Никогда не залипал на женских глазах. А в её светлых бездонных и таких чистых омутах Родиону хотелось раствориться, отмыться в её чистоте от той грязи, которая его окружает.

Смотря на девушку, Рахманов понимал, что в случае с Людой предвкушение от близости заводит значительно сильнее и ярче, чем откровенная пошлая и вульгарная пахабщина в сексе, к которой он привык.

В Людмиле сразу сочетались несколько факторов, которые его привлекли. Главными были: юность, красивая внешность и скромность.

Для Родиона девушка стала своего рода экзотическом диковинным экземпляром, который попал к нему в лапы, и он больше его не отпустит.

Сейчас, когда в глазах девушки не было панического ужаса, как в клубе, Родион и сам не заметил, как залюбовался ею.

Взгляд заскользил по нежной шее, вкус которой он до сих пор чувствует. Смотрел на неё так, как на женщину, которую хочет. И плевать, что она это видит. Пусть знает.

Люда чувствовала, как взгляд мужчины ощупывает каждую чёрточку её лица, опустился к груди. Замер. Наблюдая, как её грудь призывно приподнимается от учащённого дыхания. Неприятно чувствовать, что мужчина так пристально рассматривает её. Оценивает, словно товар на базаре. Со всех сторон. Но ничего не могла с этим поделать. Она ему не помешает. Не остановит.

Мужчина довольно усмехнулся, наблюдая, как сильно волнуется девчонка. Не удержалась, облизнула языком пересохшие губы.

Родион впился в них взглядом, чувствуя, как кровь стремительно понеслась по жилам, а брюки за секунду стали тесными.

Неправильная реакция на девчонку. Точно. Неправильная.

Людмила наблюдала, как рука мужчины рванулась к её лицу и дотронулась до скулы. Нежно. Осторожно. Но при этом властно. Трогал так, словно имеет на неё все права. Обвёл большим пальцем контур губ и остановился на подбородке.

Рахманов видел, что девушка готова сорваться с места и бежать подальше при любом удачном случае. Пугать её он совсем не хотел.

Но он не откажет себе в удовольствии смотреть на неё.

Да так, чтобы рассмотреть каждую деталь.

Понять, что с ней не так.

Прямой носик, изогнутые брови, темнее на несколько тонов, чем волосы, пухлые губки, которые сейчас приоткрылись, жадно хватая воздух.

Нервничает девочка. И совершенно не представляет, как сексуально выглядит.

Людмила закрыла глаза, когда рука мужчина принялась исследовать её длинные светлые волосы. Родион пропускал их через пальцы, обжигая участившемся дыханием лицо девушки.

Родиону хотелось по другому прикоснуться к её волосам. Сжать по-мужски в пучок на затылке, рвануть на себя, оттянуть назад и после взять девушку сзади, сделав полностью своей.

Людмила прекрасно знала о чём думает мужчина и чего хочет. У него даже глаза потемнели от похоти, грудь вздымается тяжело. Непонятно, как он ещё сдерживается. Потому что свидетельство его желания настойчиво упиралось в её бедро.

Родион не планировал в ближайшее время давать себе полную свободу ко всем действиям в отношении Людмилы.

Рахманов не был святым и не претендовал на святость. Плевать, если не оправдал чьё-то там доверие. В его жизни предостаточно опасностей и непредсказуемых сюрпризов. И очень часто не самых приятных.

Решения привык принимать быстро, особенно те, от которых зависела его жизнь.

Привык жить на полную катушку здесь и сейчас, ведь завтра такой возможности уже может и не быть.

Но почему-то ему было важно добиться доверия от Людмилы. Хотел, чтобы она научилась ему доверять. Глупо это… Но будет именно так, а не иначе.

Прежде Родион не носился так ни с одной женщиной. И не платил за них столь круглые суммы. А эта…

Не нравилось Родиону направление, которое принимали его мысли. За привязанностями и чувствами всегда наступают проблемы. Ему хватает кузена, брата и отца. Женщины же нужны лишь для одного! Но, не эта!

— Иди в комнату. Любую, которая понравится тебе. Ещё одна комната будет для Регины. Если чего-то не хватит, сообщишь. Тебе купят. В доме оставить прислугу? — хрипло спросил.

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— То есть, убираться будешь сама? — кажется, она его добить решила своими закидонами.

— Если уж ты не оставил мне выбора, и я должна буду жить здесь, то хотела бы как можно меньше видеть в доме чужих людей. Мы с Региной вполне можем прибраться и приготовить обед. Сами!