Людмила не решалась первой заговорить с ним. Но, когда прошло минут двадцать, а ситуация не изменилась, она рискнула уйти. Сняла наволочку с подушки и приложил к груди, пытаясь придать своему виду хоть малую долю приличия.

Мужчина наблюдал за ней. Курил уже вторую сигарету и по прежнему молчал.

В комнате стало прохладно. Но лучше пусть так, чем он закроет окно, и Люда задохнётся от сигаретного дыма.

Девушка посмотрела на мужчину, он же никак не отреагировал. Разговаривать с ним Люда не хотела. Играет в молчанку, пусть играет. Может он и дальше будет молчать, не остановит её, если попытается уйти?

Людмила неспешными осторожными шажками начала движение к двери. Мужчина сразу же выпрямился и хищно уставился на девушку. После встал. Подошёл. Встал перед дверью и вопросительно выгнул одну бровь, смотря на Люду.

— Мне нужно выйти, отойдите, пожалуйста! — произнесла, пытаясь обрести голос, но вышло позорное блеянье, выдающее с головой, как она напугана.

— Ты. Никуда. Не пойдёшь, — произнёс едва ли не по слогам каждое слово.

— Что вы от меня хотите?

Ответа не последовало. Вся эта ситуация ещё больше пугала.

Люда ничего не понимала, кроме одного: ей отсюда не уйти, пока не отпустят.

Но кто и когда?

Чего ждёт этот мужчина или кого?

Судя по всему, молчуна не разговорить. А злить его Людмила не собиралась. Села на кровать.

Мужчина на этот раз поставил стул перед дверью, усаживаясь, как цербер у порога.

.

.

Оставлять Людмилу одну Родион не планировал. Девчонка его не остановила, не попросила остаться. Впрочем, иного он и не ожидал. Слишком она уж растеряна и напугана. Да и он в её глаза выглядит монстром. В принципе, он такой и есть, на правду ведь не обижаются. Рахманов так точно.

Вышел за порог и сразу же перевёл взгляд на троих своих парней.

— Санёк, в комнатку вернись и за барышней присмотри, — Родион вперился почерневшими омутами в лицо охранника, — если девка исчезнет, с тебя спрошу. Никого к ней не впускать. Девчонку никуда не выпускать. Не разговаривать с ней. Руками не трогать. Ясно?

Александр кивнул и удалился в комнату из которой не так давно вышел Родион.

— А ты, Игорёк, постой под дверью. Туточки, — ткнул пальцем на порог, — ты со мной, — кивнул третьему.

Рахманов прямой наводкой направился в кабинет владельца заведения.

Григорий Вепрев был очень удивлён, когда увидел Родиона на пороге. Мужчина должен был быть сейчас со шлюхой, а не щеголять по клубу со злобным выражением на физиономии.

— Родион, а что….

Ответить не успел. Рахманов почти смёл его. Отшвырнул одного из охранников Вепрева, а Григория впечатал спиной в стену, смыкая руки на глотке управленца, который ошалело таращился на мужчину.

— Ты в какие это игры играть со мной вздумал, пёс плешивый?

— Я н-не понимаю, — прохрипел.

— Чего ты, сучара, не понимаешь? Ты что за девку мне подсунул? — Родион слегка ослабил хватку на горле Вепрева, чтобы не придушить гада, который уже посинел.

— Ты же сам попросил её. Я ведь говорил, что она из новеньких, — кашлянул и едва ли не упал, когда Родион отошёл от него, отпуская.

— Новенькая?

— Да. Она только официанткой у меня работала. Я планировал использовать её по прямому назначению, но чуть позже, чтобы сразу не кипишевала. Но тебе ведь не откажешь, Рахманов. Пришлось отправить её и…

— Силой, придурок, отправить?

— Ну… я…эээ-э, а как ещё, если она сама идти не хотела?

— Ты дебил совсем? На хрен мне баба строптивая сдалась? Все эти слёзы, сопли, и дрожащее от ужаса тело!

— Я накажу её, Родион. Шёлковой станет. Прямо сейчас беседу проведу и всё…

— Заткнись, гад. Ты водил её к врачу? Или решил сунуть мне непонятно что и как?

— Я…

— Что ты, ублюдок? — Родион был взбешён. Он не получил женщину, которую хотел, ещё и безответственность Вепревя повысила градус ярости в горячей крови.

— Я не успел провести с ней никакую работу, Родион. Ты вцепился в неё своими клещами и никакого отказа и слышать не хотел. Что мне стоило делать?

— Правду сказать, Вепрь! Если будет подобная осечка в следующий раз, я тебя убью. Я для чего тебе плачу столько? Чтобы ты подобного рода х*ей страдал?

— Я…

— Заткнись, — снова перебил, — значит так, Григорий, я сейчас ухожу.