Как такое могло произойти? Когда она успела так измениться?! Моя скромная дочь, сама бы никогда не осмелилась не то, что спать с парнем в таком возрасте, но и привести его в наш дом, без позволения.

Тем временем парень облизывает свои губы, и притягивает Аню к себе, страстно целуя, а руками медленно тянется под короткую юбку дочери, и я больше не собираюсь это терпеть.

- Аня, что здесь происходит? – Строго произношу я, глядя на эту парочку.

Парень расслабленно откидывается на спинку кровати, нагло мне, улыбаясь, в то время как Аня, лениво тянется за рубашкой этого парня, и накидывает на свое голое тело, при этом нагло мне улыбаясь.

- А на что это похоже мамочка? Я со своим парнем время провожу, закрой дверь с обратной стороны, и оставь нас в покое.

Открываю рот в изумлении, от ее хамства, и даже не сразу нахожу, что сказать, но все же беру себя в руки.

- Как ты смеешь?! Ты – киваю головой на парня, - пошел вон из этого дома, и чтобы больше я тебя рядом с ней не видела. А ты – быстро приведи себя в порядок, и жду тебя в гостиной для серьезного разговора.

Парень усмехаясь, ссаживает с себя мою дочь, бросает на нее разочарованный взгляд, и медленно встав с кровати, хватает свою кожанку, и накинув на голое тело молча выходит из комнаты. А моя глупая дочь, тут же бежит за ним, и просит его остаться, но ему плевать. Он пришел сюда только за одним, и теперь прекрасно понимает, что ему ничего не светит, поэтому и уходит, не обращая на нее никакого внимания. Словно ее здесь и нет вовсе.

- Артем, не уходи. Пожалуйста. Она не живет здесь. Сейчас заберет свое шматье, и свалит, оставив нас одних.

- У меня пропало желание. – Лениво отвечает он, обуваясь.

- Тем, ну прошу тебя, пожалуйста. Или давай я пойду с тобой, вместе куда-нибудь поедем.

- Не стоит. Оставайся дома. Маленькие девочки должны сидеть возле мамочки, а рубашку можешь оставить себе, на память. – Со смехом говорит он, и выходит из дома, хлопнув дверью.

Аня резко поворачивается ко мне лицом, и смотрит одновременно с гневом и полными в глазах слезами.

- Ну, что? Довольна?! – Кричит она, быстро приближаясь ко мне.

- Настанет время, и ты мне еще скажешь спасибо. – Спокойно отвечаю я. – По нему же видно, что он к тебе ничего не чувствует кроме похоти. Только одно и надо, а потом просто бросит тебя и все. Где твоя гордость, Аня? Чему я тебя учила?!

Она смотрит на меня с усмешкой, так словно перед ней не мать, а та, кого она ненавидит всей душой, а потом убивает меня своими словами.

- Чему? Быть прислугой в доме, и терпеть все похождения мужа? Или принимать в своем доме любовницу мужа, и покорно принимать роль половой тряпочки? Хорошо хоть в порядок себя привела, теперь не так стыдно находиться с тобой рядом, в общественном месте. Но, все равно даже преобразившись, ты и в подметки Свете не годишься.

В следующую секунду, моя рука поднимается вверх, и звук звонкой пощечины оглушает весь дом. Моя рука горит огнем, а Аня пораженно смотрит мне в глаза, придерживая свою алую от удара щеку дрожащей рукой.

- Больше никогда не смей говорить мне такие вещи. Я тебя рожала, растила, ночами не спала, и все делала лишь для вашего с отцом счастья. Теперь понимаю, что вы слишком расслабились, и приняли мою доброту за слабость. – Смотрю ей в глаза, и еле держусь, чтобы не заплакать. – С этого момента, можешь делать, что хочешь, я тебе и слова не скажу. Но, когда он причинит тебе боль, или твоя любимая Светочка укажет на дверь, ты вспомнишь про меня, и прибежишь, но не факт, что я приму и прощу тебе, то, что ты сказала мне сейчас.

Больше не говоря не слова, я уверенно иду в спальню, собираю свои вещи, документы, деньги, и выкатив чемодан иду на выход, не глядя на Аню, которая так и стоит на том же самом месте.

- К-куда ты? – Вдруг задает она вопрос, когда я уже открываю входную дверь.

- Разве тебя это волнует?!

Больше не говоря не слова, я хватаю ручку чемодана, и быстро покидаю территорию дома, в котором когда была счастлива, вернее жила в иллюзии счастье, которого на самом деле не было. И чувствую, как по щеке скатывается предательская слеза.

Если с предательством мужа, я хоть как – то могу смириться, и пережить, то, предательство единственной дочери меня словно прибило.