Выписываю несколько квартир, которые подходят. И всё равно ещё есть время. Решаю уделить себе время. Принять ванну, говорят, горячая вода отлично снимает напряжение. Может, тогда буду чувствовать себя как человек. Бухаю в горячую воду ароматизированную соль, почти час сижу ванной. Делаю маску, наношу увлажняющее молочко. От благоуханий и чистоты настроение становится ещё лучше. А когда встаю на весы, вижу, что ещё один килограмм ушёл.

Ну это неудивительно даже, я почти не ем. Совсем не хочется.

Наконец, часы сигнализируют о том, что время пришло.

Я с нетерпением беру телефон и набираю номер Сергея. Даже немного волнуюсь. Даже странно.

— Доброе утро, Таня! — Приветствует меня Сергей бодрым голосом.

— Доброе.

— Готова к тренировке?

— Не совсем.

— Почему?

— Я сегодня вряд ли до зала доеду. Всё тело болит. Мне нужен отдых, — жаловаться не хочу, но со стороны слышится как раз как будто жалуюсь.

— Наоборот, надо ехать. Нагрузку мышцам дать надо. Пусть не такую, как вчера, поменьше.

— С трудом верится, — бурчу в ответ.

— Поверь, станет лучше. Я серьёзно, — продолжает упорствовать Сергей.

— Ну хорошо, — сдаюсь. — Только я тебе не по этому поводу позвонила.

— Хочешь нанять меня? — из-за его самодовольного голоса хочется ответить нет. Вот что за человек? Мог бы дать мне договорить.

— И ты абсолютно права, Тань, я тот, кто тебе нужен.

Я замолкаю, не знаю, что ответить. Как-то двусмысленно звучит его фраза. Или это я такая испорченная…

— Так, Танюш, я сейчас могу за тобой подъехать. Отвезу до зала, после тренировки как раз и обсудим всё. Как тебе план?

И опять во мне всё бунтует. Не знаю, почему я так на него реагирую. Всё время хочется спорить с ним, но сейчас заставляю себя согласиться.

— Хорошо. Ко скольки ты приедешь?

— Минут через десять буду.

Я отключаюсь и бегу собираться.

К половине одиннадцатого я уже стою перед машиной Сергея. Дети провожают меня взглядами, стоя возле окна. Совесть нудит тихонечко в груди. Я же успокаиваю себя тем, что еду не на свидание, а на тренировку и разговор с адвокатом. Детям я так и сказала. Не наврала ведь. И все внутренности скручивает от чувства вины.

Когда сажусь в чёрный гелендваген (ну я ничего другого и не ожидала от мужчины с таким самомнением), стараюсь не морщиться от боли. И всё равно немного скована в движениях.

— Ничего, Танюш, пару недель и так болеть уже не будет, — скалится адвокат.

А я не знаю, чем больше возмущена то ли его «Танюша», то ли тем, что мне придётся терпеть боль ещё две недели. Я как-то рассчитывала дня на два.

— Сергей, давай расставим все точки на i. Первое, я не Танюша. Во всяком случае не для тебя.

— Почему? — удивлённо поднимает бровь.

И я остаюсь сидеть с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Мне казалось, это и так понятно почему. А чтобы облечь эти мысли и объяснения в слова, мне необходимо время.

— Танюша красивое имя, мне нравится тебя так называть, оно тебе больше подходит, чем Таня, — приходит на помощь виновник моей растерянности.

— Неважно. Это совсем неважно. Я просто не хочу, чтобы ты меня так называл.

— Боишься, что понравится?

И снова я не знаю, что ему ответить.

Вот как ему это удаётся?

Глава 12

Сегодня тренировка щадящая.

Сергей меня почти не нагружает, но я сама делаю больше, чем он даёт. Стискиваю зубы и стою в планке. Боже, каких-то тридцать секунд, а вся потом покрываюсь, как будто уже час стою. Также десять минут на дорожке, разминка, выпады. Мне говорить некогда, а вот Сергей не упускает возможности, чтобы пошутить или сострить. Я стараюсь не поддаваться, даже закусываю щёки изнутри, лишь бы не показывать ему, что мне смешно. После тренировки принимаю душ, остываю и привожу себя в порядок. Сушу волосы, подкрашиваюсь. Звоню детям, чтобы узнать, как у них дела.

— Вы поели? — спрашиваю у Ксюши. Она у меня девочка ответственная, хоть и не любит оставаться за старшую.

— Да, чай попили. Димка шарики с молоком поел, мы с Максимом омлет.

— Умничка, Ксюша. Горжусь тобой, — нисколько не лукавлю, я действительно очень ей благодарна. Если она за что-то берётся, то делает всегда хорошо.

— Мам, а ты когда приедешь?

Смотрю на часы.

— Ну думаю, через час, полтора. А что?