— У меня тут твоя будущая несостоявшаяся свекровь, — сказал он таким тоном, что я сразу поняла: если не приеду сейчас, он ее очень красиво, но окончательно отправит в ад. — Лучше забери.

Мы с Дамиром поехали сразу. На месте оказалось еще хуже, чем я думала. Лидия Павловна сидела в гостиной у Ильи, будто пришла не вторгаться, а на запланированный визит. С идеальной спиной, сумкой на коленях и тем же ледяным достоинством, которое у нее не трещало даже в чужом доме. Илья стоял у окна с лицом человека, который уже десять раз пожалел, что с детства приучен к вежливости.

— Добрый вечер, — сказала я, заходя.

Она поднялась.

— Мирослава. Я рада, что вы приехали. Нам нужно было поговорить до того, как ситуация зайдет слишком далеко.

Я даже засмеялась. Нервно. Потому что куда уж дальше?

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Пытаюсь сохранить для своего внука хоть какие-то адекватные условия.

И все. Все. На этом меня сорвало окончательно. Потому что это уже был не разговор. Не забота. Не право матери переживать за сына. Это было вторжение в дом моего брата с формулировкой, в которой меня опять не существовало. Только "условия" для ее "внука".

— Хватит! — сказала я так резко, что даже Илья отлепился от окна. — Вы больше не будете приходить ни ко мне, ни к моим близким. Ни под видом заботы, ни под видом условий, ни под видом спасения. Вы слышите меня?

Она побледнела. Чуть-чуть. Но я увидела. Потому что впервые, кажется, никто не дал ей вести партию ее собственным темпом.

— Мирослава…

— Нет. Теперь слушаете вы. Я устала быть для вас инкубатором с неприятным характером. Я устала от вашей вежливой жестокости. От ваших попыток зайти в мою жизнь не как к человеку, а как к матери ребенка вашей крови. Это мой ребенок, Лидия Павловна. И моя жизнь. И если вы еще раз переступите порог дома моих близких без приглашения, я сделаю так, что общение с внуком у вас начнется с очень длинной юридической очереди.

Повисла тишина. Огромная. Даже Дамир молчал. Илья смотрел на меня так, будто видел впервые. А Лидия Павловна… Впервые за все время она не нашла красивого ответа сразу. Только через несколько секунд сказала:

— Вы очень похожи на женщину, которой не хватает мудрости.

Я подошла на шаг ближе.

— А вы — на женщину, которой всю жизнь хватало власти и поэтому она разучилась видеть людей.

Потом я открыла дверь. Просто открыла. И она ушла. Не хлопнув. Не ответив. Но я знала: это была ее первая настоящая потеря позиции.

---

Глава 117

Глава 117

Глава 117

После ее ухода меня затрясло так, что пришлось сесть прямо на диван. Илья налил воды. Молча. Дамир сел рядом и положил ладонь мне на колено. Тоже молча. Никто не говорил "успокойся". И слава богу. Потому что иногда женщине после сильной сцены нужно не успокоиться. Нужно пережить выброс до конца.

Я сидела, вцепившись в стакан, и чувствовала, как во мне все еще звенит. Не страх. Сила. Такая новая, что от нее даже больно.

— Ну ты дала, — сказал наконец Илья.

Я подняла глаза. Он усмехнулся. Очень медленно. С уважением.

— Ты чего? — спросила я.

— Да так. Думаю, не зря я в детстве тебе разрешал первой лезть на дерево. Характер с тех пор только красивее стал.

Я нервно рассмеялась. И в этой минуте вдруг стало очень тепло. Как будто не только я сама наконец признала свою силу, но и близкие вокруг.

Уже в машине, когда мы ехали домой, я сказала:

— Мне кажется, я больше не боюсь ее.

Дамир посмотрел на дорогу.

— Потому что ты увидела, что она смертная?

Я фыркнула.

— Примерно.

— Это полезное открытие вообще про многих людей.

Потом он повернул ко мне голову.

— Я горжусь тобой.

У меня в горле сразу встал ком. Потому что это был не комплимент. Не похвала. А что-то больше. Признание. Как равной.

— Ты часто говоришь вещи, после которых я начинаю плакать, — пробормотала я.

— Зато потом ты меня очень хорошо целуешь.

Я закатила глаза.

— Невыносимый.

— Любимый.

И поцеловал мою ладонь, лежащую на сиденье между нами.

---

Глава 118

Глава 118

Глава 118