Нам необходимо обсудить формат совместного принятия решений по дальнейшему ведению беременности и будущему ребенка. Я не готов быть поставлен перед фактом после его рождения.

Я перечитала дважды. Очень ровное письмо. Почти без давления. Почти. Но за словами "совместное принятие решений" уже проступало то самое старое — желание зайти в пространство моей жизни официально, широко, с правом голоса, которое очень быстро разрастается в право диктовать.

Я показала сообщение Дамиру. Он прочитал. Отдал телефон обратно. Потом спросил:

— Что ты чувствуешь?

Не "что ответишь". Не "я ему сейчас сам". Не "совсем охренел". А именно это. Что я чувствую. И в этом уже была вся разница между двумя мужчинами.

Я задумалась. Честно.

— Что он опять хочет зайти слишком глубоко. Но… — я положила ладонь на живот, — я понимаю, почему он дергается. Если бы это был твой ребенок и тебя так держали на расстоянии, тебе бы тоже рвало нервы.

Дамир усмехнулся. Коротко. Горько.

— Мне и так рвет.

Я прикрыла глаза на секунду. Господи…

— Но я не хочу отдавать ему решения о себе, — продолжила я. — И не хочу превращать эту беременность в совет директоров.

— Тогда и не превращай.

— А как?

Он встал, подошел ко мне со спины, положил ладони на плечи.

— Определи, в чем ты реально готова его включать сейчас. Не потому, что боишься его или жалеешь. А потому, что это не разрушит тебя.

Я повернула голову.

— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне впустить его хоть куда-то?

Он посмотрел спокойно.

— Я серьезно предлагаю тебе выбирать самой. Иначе ты опять будешь жить реакцией на него, а не своей волей.

Вот за это я и любила его так страшно. За умение не только защищать, но и возвращать мне саму себя.

Я села за стол и начала писать.

---

Глава 110

Глава 110

Глава 110

Ответ Артёму получился сухим, но честным.

Я не готова к "совместному принятию решений" относительно своей беременности. Это касается моего тела и медицинских рекомендаций. Однако я готова раз в две недели сообщать тебе общую информацию о состоянии ребенка и ключевых результатах осмотров. После рождения и официального оформления отцовства будем отдельно обсуждать режим участия и взаимодействия.

Я перечитала. Потом еще раз. И наконец отправила. Ровно через семь минут пришел ответ.

То есть до рождения ты оставляешь мне роль получателя сводки?

Я выдохнула через нос. Почти рассмеялась. Почти. Потому что именно в этом он и был — мужчина, который на любую нецентральную роль реагирует так, будто его унизили.

Я уже хотела отложить телефон, но тут пришло второе сообщение.

Мира, я пытаюсь быть разумным. Но ты не понимаешь одну вещь: это мой первый ребенок. И я не готов переживать его как историю, в которой меня держат на пороге.

Вот это задело. Потому что там, под контролем и его упрямой потребностью рулить, была правда. Боль. Его человеческая правда.

Я сидела с телефоном в руке и чувствовала, как во мне сталкиваются два чувства сразу. Жалость. И злость. Жалко мне было не бывшего жениха. Жалко мужчину, который действительно, возможно, стоит перед первым отцовством и получает не счастье, а юридические письма. Злилась я на то, что он так и не понял: не я поставила его на порог. Нас туда привела его собственная привычка решать за меня.

— Что он? — спросил Дамир, ставя передо мной тарелку с едой.

Я показала переписку. Он прочитал. Молча. Потом сел напротив.

— И что ты хочешь ему ответить?

Я провела пальцем по краю телефона.

— Что мне жаль. И что я все равно не могу дать ему больше. Потому что от этого у меня внутри все сжимается.

— Тогда так и отвечай.

— Безжалостно как-то.

— Нет, — сказал он тихо. — Безжалостно — это обещать человеку формат близости, который ты потом все равно не сможешь выдержать.

Я кивнула. Да. Так и есть. И написала:

Я понимаю, что тебе больно. Правда. Но я не могу делать вид, что у нас будет другой уровень близости в этот период. Это не наказание. Это граница, без которой я не выдержу.

На этот раз ответ пришел не сразу. Только вечером.

Понял.

И впервые за долгое время в этом "понял" не было злости. Только усталость. Почти мужская капитуляция перед фактом, что меня больше нельзя продавить привычным способом.

---

Глава 111

Глава 111

Глава 111