Он помог подняться, довел до кухни, усадил, открыл минералку и сам держал стакан, пока я пила мелкими глотками.

— Ты не обязан со мной возиться, — сказала я.

Он посмотрел так, что мне сразу захотелось забрать слова обратно.

— Обязан.

— Почему?

— Потому что люблю. Потому что хочу. Потому что ты носишь ребенка, и мне все равно, чей он, пока тебе плохо. Потому что выбора у тебя сейчас и так хватает, а заботы — нет. Продолжать?

У меня защипало нос.

— Не надо.

Он молча провел большим пальцем по моей скуле. И в этот момент я поняла еще одну страшную вещь: если ребенок не его, мне будет больно не только потому, что придется сказать Артёму. Мне будет больно, потому что я увижу, как Дамиру приходится отпускать не просто ситуацию. Что-то, что он уже начал считать своим.

---

Глава 59

Глава 59

Глава 59

Накануне УЗИ я почти не спала. Дамир остался у меня, но, кажется, сам не спал тоже. Несколько раз за ночь я просыпалась и чувствовала его взгляд. Один раз открыла глаза — он сидел на краю кровати, свесив руки между колен, и смотрел в темное окно.

— Ты чего? — прошептала я.

Он обернулся.

— Ничего. Спи.

— Врешь.

Он усмехнулся.

— Есть немного.

Я села, подтянула одеяло к груди.

— Боишься?

Он помолчал. Потом честно ответил:

— Да.

Мне неожиданно стало легче. Потому что я тоже боялась. И разделенный страх всегда чуть-чуть тише.

— Я тоже, — сказала я.

Он повернулся ко мне всем корпусом. Даже в полумраке я видела, как напряжены его плечи.

— Знаешь, чего больше всего? — спросил он.

— Чего?

— Что если не мой, я все равно захочу остаться. А ты решишь, что это жалость или великодушие.

У меня дыхание сбилось.

— А это не так?

Он смотрел очень долго. Потом подошел ближе, сел рядом и взял мое лицо в ладони.

— Нет. Это любовь, Мира. Просто она у меня такая, что я даже сам иногда от нее устаю.

Я закрыла глаза. Господи… Сколько раз за эти недели он говорил мне слова, которые я когда-то мечтала услышать, и каждый раз внутри было не торжество, а боль. Потому что счастье, пришедшее так поздно, всегда с привкусом всего потерянного раньше.

— А если твой? — спросила я едва слышно.

Он замер. Потом уткнулся лбом в мой лоб.

— Тогда я, наверное, впервые в жизни по-настоящему испугаюсь быть счастливым.

У меня сорвался нервный смешок.

— Очень обнадеживающе.

— Честно же.

— Да.

— Я, кстати, все равно буду рядом завтра. Даже если ты захочешь пойти на прием одна.

— Знаю.

— Раздражает?

Я подумала секунду. Потом покачала головой.

— Уже нет.

И это была самая точная правда за весь день.

---

Глава 60

Глава 60

Глава 60

Врач долго смотрела на экран. Слишком долго. У меня пересохло во рту. Ладони стали ледяными. Сердце, кажется, било сразу везде — в висках, в горле, в животе.

Дамир сидел в коридоре. Я сама так решила. На сам прием вошла одна. Мне нужно было услышать эти слова без чужого лица рядом. Без необходимости сразу реагировать на еще чью-то боль или надежду.

— Так, — наконец произнесла врач. — Срок уточняется. Сейчас ближе к шести акушерским неделям, может чуть больше. По размерам и динамике ХГЧ картина хорошая.

Я почти не слышала первую часть. Только слово "больше".

— Что это значит? — спросила я.

Она сняла перчатки и повернулась ко мне.

— Это значит, что, если вам важно прикидывать по датам, вероятное зачатие произошло раньше, чем вы изначально думали. Но на таком сроке я все равно не стану делать окончательных заявлений по отцовству. Для этого нужны либо точные расчеты, либо специальные исследования позже.

Раньше. Слово ударило глухо. Раньше. Я закрыла глаза. Артём. Очень вероятно — Артём. Мне стало холодно. Так холодно, что я даже не сразу поняла, что врач что-то еще говорит — про витамины, про питание, про контроль. Я кивала автоматически. Собрала бумаги. Вышла в коридор.

Дамир поднялся сразу. Один взгляд на мое лицо — и он все понял не до конца, но достаточно.

— Что сказала?

Я открыла рот. Закрыла. Потом выдохнула:

— Срок чуть больше.

Он замер. На секунду. Всего на секунду. Но я увидела. Как в нем рухнула надежда. Не до конца. Не окончательно. Но качнулась. Очень сильно.

— Насколько больше? — спросил он глухо.

— Похоже… вероятнее… раньше.

Я не смогла произнести имя Артёма вслух. Не здесь. Не ему в глаза.

Дамир провел ладонью по лицу. Отошел на шаг. Потом сразу вернулся. Будто сам себя остановил.