Потому что проблема была не только в том, чей это ребенок. Проблема была в том, что от ответа зависело слишком многое. Если Артёма — мне придется сказать. И столкнуться с ним снова уже не как с бывшим женихом, а как с потенциальным отцом. А я не хотела даже представлять его реакцию. Его право. Его контроль. Его мать. Их семью. Их уверенность, что теперь у них на меня есть еще один инструмент. Если Дамира — все станет не проще, а страшнее по-другому. Потому что с ним нет готовой безопасной жизни. С ним вообще ничего готового нет. Только любовь. Боль. Огонь. И это вдруг должно стать почвой под ребенком.
— Мирослава?
Я вздрогнула. Передо мной стоял Артём.
---
Глава 51
Глава 51
Глава 51
У меня на секунду остановилось сердце. Потом забилось так быстро, что пришлось поставить бутылку воды на лавку, чтобы не выронить. Артём был в темном пальто, с телефоном в руке и тем же спокойным лицом, которое я уже начала бояться сильнее любого крика.
— Ты следишь за мной? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — У меня здесь встреча через десять минут. А вот ты что делаешь у клиники, мне теперь интересно.
Все. Сразу. Без заходов. Я медленно поднялась.
— Это не твое дело.
Он посмотрел на здание за моей спиной. На папку с анализами в моей руке. На мое лицо. И в этот момент я увидела, как в его глазах щелкает понимание.
Нет. Только не так. Только не здесь, посреди парка, в нескольких шагах от клиники, пока у меня еще нет на руках точных цифр, а в голове — ни одного готового ответа.
— Ты беременна? — спросил он.
Я не ответила. Не смогла. И молчание снова сделало все за меня.
Артём побледнел. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Он шагнул ближе.
— Мирослава.
— Не надо.
— Это мой ребенок?
Вопрос прозвучал тихо. Почти беззвучно. Но меня он ударил как пощечина. Потому что вот она — та самая грань, за которой уже не просто разбитая помолвка и боль. Там начинается новая форма ответственности. Прав, власти, требований, обвинений.
— Я не знаю, — сказала я честно.
Его лицо застыло.
— Что значит "не знаю"?
— То и значит.
— Ты была с ним. Не вопрос. Факт.
Я сжала зубы.
— Да.
Он медленно провел языком по внутренней стороне щеки, как делал всегда, когда сдерживал ярость.
— Быстро. Господи. Снова это. Опять. Как будто самое страшное в этой ситуации — не моя беременность, не страх, не неопределенность, а скорость, с которой я "перешла" к другому.
— У тебя удивительная способность говорить женщине больнее именно в тот момент, когда ей и так невыносимо, — тихо сказала я.
Он будто не услышал.
— Когда ты узнала?
— Недавно.
— Почему мне не сказала?
Я рассмеялась. Сухо. Устало.
— Потому что сама только поняла. Потому что не знаю, чей ребенок. Потому что мне страшно. Потому что после твоего "компенсация за потраченное время" не очень хочется бежать к тебе с самыми хрупкими новостями своей жизни. Выбирай любую причину.
Он прикрыл глаза. Впервые, кажется, по-настоящему растерянно. Потом снова посмотрел на меня.
— Я имею право знать.
— Узнаешь, когда я сама буду знать.
— Нет, Мира. Сейчас.
— Не дави на меня.
— А как еще? Ты носишь, возможно, моего ребенка, а говоришь это в парке, после случайной встречи у клиники.
— Я не говорю. Ты сам догадался.
Тишина. Плохая. Режущая. Потом Артём очень тихо спросил:
— Он знает?
Я отвела взгляд. И этого ему тоже хватило.
---
Глава 52
Глава 52
Глава 52
— То есть ему ты уже сказала, — произнес Артём.
— Да.
— А мне нет.
— Потому что с ним я уже была, когда узнала.
Он криво усмехнулся.
— Прекрасно.
— Не смей.
— Что? — Его голос стал ниже. — Реагировать на то, что женщина, с которой я собирался строить семью, теперь носит, возможно, моего ребенка и обсуждает это сначала с бывшим любовником?
— Он не бывший любовник.
— А кто?
Я посмотрела ему в глаза. И впервые, наверное, не дрогнула.
— Мужчина, которого я люблю.
Слова повисли между нами сразу как приговор. Я не собиралась говорить это Артёму. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Есть признания, которые не для бывших. Не для тех, кто уже проиграл. Но в тот момент они вылетели сами. Потому что все равно скрывать уже было нечего.
Лицо Артёма стало почти белым. Он долго смотрел на меня. Так долго, что у меня начали мерзнуть ладони.
— Значит, все-таки любила его все это время, — сказал он.
— Я пыталась жить иначе.
— Со мной.
— Да.
— Удобно.
Меня затрясло.