Потом развернулась, села в машину и захлопнула дверь. Руки дрожали так, что я не сразу попала ключом. Они остались снаружи. Двое сильных мужчин. Двое взрослых. И оба в этот момент казались мне одинаково невыносимыми.
Я завела двигатель. И только когда машина тронулась, поняла, что плачу.
---
Глава 21
Глава 21
Глава 21
Я не поехала домой. Не смогла. Слишком душно было в собственной квартире. Слишком тесно. Слишком много всего случилось за эти дни, чтобы я могла просто вернуться, снять пальто и сделать вид, что жизнь продолжается в прежнем порядке. Поэтому я поехала к Соне.
Она открыла мне в домашней футболке, с мокрыми волосами и маской на пол-лица.
— Если это не пожар, то…
Она осеклась, увидев мое лицо. Через две минуты я уже сидела у нее на кухне, сжимая кружку с чаем, а Соня ходила туда-сюда и материлась так изобретательно, что я почти заслушалась.
— Нет, я всегда знала, что мужчины тупеют при угрозе конкуренции, — говорила она, размахивая ложкой. — Но чтобы настолько? Прямо на улице? Перед тобой? Господи, как в дешевой драме, только больнее и без саундтрека.
Я уронила голову на ладонь.
— Не смешно.
— Я не смеюсь. Я в ужасе.
Она села напротив.
— Ты как?
Как? Хороший вопрос.
— Не знаю.
— Кого больше хочется убить?
Я задумалась. И неожиданно для самой себя сказала:
— Себя.
Соня выругалась уже тише.
— За что?
— За то, что я все это допустила.
— Мир…
— Нет, правда. Я как будто опять перестала быть собой. Как только появился Дамир, я стала какой-то… распахнутой. Без кожи. Без логики. Артём это чувствует и начинает давить. Дамир чувствует и начинает лезть. А я между ними как оголенный провод.
Соня смотрела внимательно.
— Ты не виновата в их поведении.
— Но в своей реакции — да.
Это было самым страшным. Не драка. Не звонок Лидии Павловны. Не ревность Артёма. А именно собственная реакция. Тот факт, что рядом с Дамиром я до сих пор не могу быть спокойной. Что от его "люблю" у меня подгибаются ноги, хотя я должна была бы плюнуть ему в лицо. Что, когда Артём требовал при нем поставить точку, меня обожгло не унижение даже, а невозможность выговорить ложь.
— Ты поговоришь с Артёмом? — спросила Соня.
— Нужно.
— И?
— Не знаю.
Я уставилась в чай. Пар поднимался тонкой ниткой. В комнате пахло корицей и кошачьим кормом — у Сони был толстый рыжий кот, который сейчас с неодобрением наблюдал за мной с холодильника.
— А с Дамиром? — тихо спросила она.
Я закрыла глаза. Вот. Вот вопрос, от которого у меня внутри все начинало дрожать.
— Он сказал, что я не знаю всей правды, — прошептала я.
Соня замерла.
— И ты хочешь узнать?
— Не хочу.
— А на самом деле?
Я медленно подняла на нее взгляд.
— Очень.
---
Глава 22
Глава 22
Глава 22
К Артёму я поехала на следующий вечер. Он жил один, в квартире на двадцать втором этаже, где все было выдержано в темных тонах, дорогих материалах и мужском порядке. Там всегда пахло деревом, чистотой и его парфюмом. Раньше мне нравилось это пространство. Оно было как он сам — собранное, надежное, без истерики.
Сегодня меня от него подташнивало. Он открыл не сразу. Когда дверь все-таки распахнулась, я невольно задержала взгляд на его лице. Ссадина на скуле. Темный след у губы. Глаза усталые и холодные.
— Проходи, — сказал он. Ни поцелуя. Ни попытки коснуться. Я вошла и сняла пальто.
Молча. Он тоже молчал, пока ставил чайник, доставал стаканы, что-то двигал на кухне с этой своей почти болезненной аккуратностью. Будто порядок на столешнице мог помочь навести его и в голове.
Наконец он повернулся ко мне.
— Что ты решила?
Я моргнула.
— В смысле?
— В прямом. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло.
Я кивнула.
— Не можем.
— Тогда скажи мне честно: ты хочешь продолжать нашу помолвку?
Вот и все. Прямо. Без обиняков. Без красивых слов. Наверное, именно так и нужно. Только ответ застрял в горле. Потому что это был уже не вопрос про Артёма. Это был вопрос про меня саму. Про то, готова ли я жить дальше в заранее понятной, правильной жизни, где меня все чаще просят соответствовать, а не чувствовать. Про то, могу ли я честно пообещать верность мужчине, рядом с которым мне спокойно — и пусто. Про то, не предаю ли я уже сейчас нас обоих, потому что одна часть меня все еще оглядывается назад.